Первую партию выиграл папа. Вторую, применив этот самый анпассан, – я, хотя мне показалось, что папа мне немного поддался. Третья партия затянулась. Я нацелилась на папину ладью, а он ловко убегал от меня, съев по дороге моего коня, ладью и кучу пешек.
– Давайте уже заканчивайте, – сказала мама. – Завтра рано вставать.
– Ну вот так всегда, на самом интересном месте, – вздохнула я.
Нехотя я поднялась со стула и начала убирать фигуры в коробку.
А потом задумалась.
Что там говорила сегодня мисс Джонсон про демократическое общество? Про мнение и голос?
– Мам, я не хочу идти спать.
– Но уже почти девять часов.
– Ну и что, что девять.
– Анюта, ну ты же сама все знаешь, – ласково сказала мама. – Если ты ложишься поздно, утром тебя не добудиться.
– Ну и что…
– И потом целый день будешь ходить сонная и в плохом настроении. – Мама погладила меня по голове.
– Ну мам…
– И у нас с папой еще куча дел. Давай иди чистить зубы.
Но я никуда не пошла. Наоборот, я принялась заново расставлять фигуры на шахматном поле.
– Мам, – сказала я твердо. – Я решила, что не пойду спать.
– Как это?
– Не пойду, – повторила я, гордо подняв подбородок. – Это мой выбор, я имею на него полное право.
Я взглянула на свое отражение в окне, и оно мне очень понравилось. Я выглядела так же убедительно, как Райли сегодня утром, ну разве что без бумажного микрофона.
– Хм, – насупилась мама. – Выбор? Право?
– Ну да, – сказала я уже менее уверенно. – Нас так в школе учили. Каждый человек имеет свое мнение и свой голос. И его должны уважать. Разве справедливо, что взрослым все можно: и поздно ложиться, и сидеть сколько хочешь в интернете, – а детям ничего нельзя?
Мама сделала глубокий вдох и принялась помешивать чай в чашке.
Папа округлил глаза и покачал головой, давая мне понять, что сейчас что-то будет.
– Хорошо, – сказала наконец мама. – Ты хочешь получить права и свободу, как у взрослых?
– Да, – кивнула я.
– Тогда мы с папой прямо сейчас отправимся спать. А ты можешь засидеться допоздна.
– Что, правда? – От радости я заерзала на стуле.
– Правда. Только чтобы все было по-честному, нужно сначала сделать парочку взрослых дел.
– Хорошо. Каких?
– Ну смотри. – Мама принялась по-деловому загибать пальцы. – Убрать со стола, помыть посуду, приготовить на завтра котлеты для ланча, прибраться в гостиной.
– Хм… – промычала я.
– А еще хорошо бы сбегать за апельсиновым соком, у нас он закончился. Да и молока осталось на донышке…
– Но…
– И постирать ту груду белья, в которой потерялся Джордж, то есть Джорджия, – сказал папа. – У меня так и не дошли до него руки.
– И высушить, – добавила мама серьезным тоном, хотя было видно, что она еле сдерживает улыбку. – И погладить в принципе тоже будет не лишним.
– А как же…
– И решить очень сложную задачу по статистике, – продолжал папа.
– И дописать реферат.
– И знаешь еще что?
– Все, все, стоп! Я поняла! – Я замахала руками. – Я согласна идти спать!
Мы все засмеялись, и я стала убирать шахматные фигуры в коробку. А потом папа с мамой вдруг хитро переглянулись, и папа сказал:
– Ладно. Давай еще одну, последнюю партию. А потом сразу в кровать.
Да уж, непростая штука эта ваша демократия.
Была середина ноября. Оля с Лешей присылали нам фотографии засыпанных снегом дачных сосен. Бабушка с Дедушкой укрывали на зиму виноград и кусты роз.
А в Нью-Йорке было тепло и солнечно, как будто снова вернулось лето. Зимой и не пахло.
По случаю такой хорошей погоды мы с классом поехали на экскурсию в зоопарк.
Утром мы собрались на площадке около школы. За оградой нас ждал желтый школьный автобус, такой, какие показывают в американских фильмах.
Мисс Джонсон раздала нам одинаковые оранжевые футболки с кометой на груди, эмблемой нашей школы, – чтобы ей было легче отличить нас от других детей в зоопарке, да и чтобы сами мы не отстали от группы. Футболки по размеру были рассчитаны скорее на пятиклассников, чем на нас, поэтому мы натянули их поверх одежды и теперь были похожи на выводок оранжевых гномов, а не на скопище комет в открытом космосе.
– Дорогие кометы! – прокричала мисс Джонсон. – У меня важное объявление!
Но кометы не слушали, гномы – тоже. Кто-то полез на турник, кто-то разговаривал о том о сем, а кто-то (а именно – Хэнк и Чарли) мутузили друг друга рюкзаками.
Тогда мисс Джонсон залезла в карман джинсов, извлекла оттуда небольшой свисток и засвистела так громко, что если бы мы и правда были кометами, то от ужаса мы бы точно слетели со своих орбит и шмякнулись на Землю.
– Вот так-то лучше, – сказала мисс Джонсон и сдула со лба свою фиолетовую челку. – У меня к вам вопрос. Как вы думаете, какая самая большая опасность поджидает нас сегодня в зоопарке?
– Нас съест лев? – радостно спросил Чарли.
– Или проглотит крокодил? – подхватил Райан.
– Или задушит удав? – улыбнулась Райли.
– Нет. – Мисс Джонсон покачала головой. – Самая большая опасность – это потеряться.
– Ну вот, – разочарованно вздохнули все. – Это неинтересно.
И снова перестали ее слушать.
Мисс Джонсон свистнула снова, на этот раз даже громче, так что у меня заложило уши.