Остаток дня Джерард провел в полном воодушевлении. Появлялись новые кусочки информации, новости о высадке или бомбардировках. Было неясно, кто ведет репортаж и как люди получают эту информацию, но как только сообщалось что-то новое, вести разлетались по зданию со скоростью света. Джерард тоже в этом участвовал, его охватило оживление, которое он не чувствовал уже очень давно. Только по таким новостям понимаешь, как долго живешь в тумане. Сегодня все было иначе. По всему зданию раздавался громкий смех, люди улыбались, выпрямляли спину, даже их шаги звучали по-другому. Джерард не понимал, как это возможно, но шаги людей и правда отдавали надеждой. Шаги с надеждой, ну да… Он усмехнулся собственной глупости.
Консьерж Роджер никак не участвовал в разговорах. Он работал, как обычно: пропускал посетителей, открывал двери, звонил в офисы, сообщая о посетителях. Если он и знал о вторжении, у него отлично получалось это скрывать, так что Джерард принял мудрое решение сегодня держаться от него в стороне.
Позже тем же днем смотритель, чисто из любопытства, поднялся на третий этаж, оправдав посещение необходимостью проверить, нужны ли еще мышеловки. Немцы и члены NSB сидели вместе, все мрачные и недовольные. Эмили и Флор тоже там были, тоже довольно напряженные, и разливали мужчинами кофе. Анс ван Дейк с ними не было. «Мышеловки не нужны», – сказали ему. В последнее время мышей не видели. Джерард развернулся, изо всех сил стараясь скрыть радость.
Когда он вернулся к Беп после работы, на столешнице его уже ждали два прекрасных горячих яблочных пирога. От одного их вида потекли слюнки.
– Ночью отнесу их в убежище, – сказал он. – Только представь, эти люди ведь даже не знают о вторжении.
Несмотря на то что пироги пахли очень соблазнительно, Джерард с Беп решили сперва нормально поужинать. К ужину они достали запретное радио, как всегда хранившееся в бельевой корзине. Джерард хотел убедиться, что все услышанное им сегодня – правда. Он постоянно переключался с «Би-би-си» на «Оранжевое радио». Они прослушали дневную речь Гербранди и речь генерала Эйзенхауэра. Вторжение назвали «Днем Д», и оно прошло невероятно успешно. Это, конечно, далеко не конец, но по и без того ослабшим немцам нанесли мощный удар. Безопасности ради всех живущих поблизости места высадки эвакуировали; шла сильная бомбардировка. Пока по «Би-би-си» перечисляли названия пляжей, на которых высадились солдаты, Джерард едва сдерживался, чтобы не заплакать. Они будто высадились повсюду, столько мест, столько солдат… Джерард с трудом в это верил. Неужели война скоро кончится?
Внезапно раздался стук в дверь. Беп испуганно посмотрела на Джерарда. Он тут же выключил радио. Секунду они с женой не двигались. Потом раздался голос госпожи Маас:
– Seid ihr zu Haus?[5] – спросила она.
Джерард убрал радио со стола.
– Открой дверь, – сказал он. – А то будет подозрительно.
Мужчина унес радио в спальню, где стояла бельевая корзина, и аккуратно накрыл прибор грязной одеждой. У него тряслись руки. Из прихожей донеслись голоса Беп и госпожи Маас. Судя по голосам, они вели дружелюбный и оживленный разговор. Джерарду не хотелось выходить, пока там была посетительница, но в какой-то момент он решил вернуться в гостиную. Надо было поддержать Беп, которая тащила на себе разговор с женой полковника.
Увидев госпожу Маас, он попытался по выражению лица понять, что она думает. Она услышала радио снаружи? Услышала о «Дне Д» от полковника? Выглядела женщина, как обычно, даже будто чуть более радостно. Может, она узнала новости и они ее обрадовали? Джерард подумал, что после четырех лет войны все будут рады, когда она кончится, на чьей бы стороне они ни стояли. Победа или поражение – это уже второй вопрос. Главное – это шанс вернуться домой.
Госпожа Маас попрощалась и ушла. Беп рухнула на кухонный стул и рассмеялась, прикрывая рот салфеткой, чтобы приглушить смех.
– В чем дело? Она сказала что-то смешное? – спросил Джерард.
– Только послушай, – Беп едва не задыхалась от смеха. – Завтра отмечаем мой день рождения!
Джерард непонимающе на нее посмотрел.
– Твой день рождения? Но до него же еще очень долго, – удивленно сказал он.
Беп объяснила. Госпожа Маас пришла, чтобы узнать, не хочет ли Беп зайти к ней вечером. Муж сказал ей, что вернется домой очень поздно.
– Еще бы, – сказал Джерард. – Сегодня много фрицев будут работать допоздна.
– Я пыталась быстро придумать оправдание, – сказала Беп. – Но она все не уходила. Потом увидела пироги и спросила, в честь чего я их испекла, – она улыбнулась, вспоминая. – Я сказала, что у нас праздник. Она все смотрела на меня круглыми глазами, и я не знала, что еще сказать. Так что я… – Беп снова рассмеялась. – Короче говоря, – продолжила она, вытирая слезы, – я сказала, что у меня завтра день рождения, так что завтра она приходит к нам на праздник. Сказала, что принесет подарок.
Джерард покачал головой и опустился рядом с Беп.
