– Черт побери, – сказал он. – Так обмануть жену немецкого полковника. А ты талантливая лгунья, – он тоже не сдержался и рассмеялся от облегчения; повезло, что госпожа Маас не поймала их с радио на кухне. – Думаешь, она услышала радио? – спросил он.
Беп покачала головой.
– Не думаю, – ответила она. – Мне так не показалось ни по ее взгляду, ни по лицу вообще. Думаю, она просто пришла пожаловаться, что мужа долго не будет, и обрадовалась, что нашла, на что отвлечься.
– Ну и дела, – сказал Джерард. – Похоже, придется завтра украсить дом. И теперь ты ждешь от меня подарок, да?
Беп улыбнулась и потрепала его по голове.
– Ты просто принеси мне что-нибудь вкусненькое из подвала, – сказала она. – Пока мне этого достаточно.
Ночью Джерард спустился к людям в убежище. Он нес пирог, как драгоценное сокровище; их лица стоили всех стараний. Родители обрадовались не меньше детей. Даже Брам быстро и осторожно улыбнулся. Джерард рассказал им все, что случилось днем, до мельчайших деталей. Он был так рад поделиться хорошими новостями. Всех интересовали подробности, люди были готовы слушать рассказы Джерарда раз за разом, будто не веря собственным ушам. Джерард терпеливо повторял все подробности, пока у людей не кончились вопросы. Наконец все смолкли. Каждый про себя обдумывал услышанное. Все тоже плакали: и мужчины, и женщины.
– Вот бы нам поскорее отсюда выбраться, – вздохнула госпожа Ийзерман. – Вы только представьте. Если бы война кончилась и немцев изгнали, мы бы могли снова выйти на улицу, узнать, что с нашими родными, уехать, куда захотим.
– И каждый день есть яблочный пирог, – сказал Брам с набитым ртом.
Джерард засмеялся.
– Посмотрим, – сказал он. – Это отличные новости. Солдат больше. Похоже, конец и правда не за горами, но никогда не знаешь, что будет дальше.
На следующий день Бой рано разбудил Джерарда с Беп. Жена легонько пихнула Джерарда.
– Можешь снять его с кровати? – спросила она с улыбкой. – У меня же день рождения.
Джерард усмехнулся.
– Ну ты и бесстыдница, – проворчал он. – Эти твои выдумки… Этот спектакль будет весь день?
– Нет, не волнуйся, – ответила Беп. – Только в присутствии госпожи Маас.
К счастью, Джерард не столкнулся с госпожой Маас. Весь день он, как всегда, провел за работой. Не пришлось лишний раз притворяться. Эйфория вчерашнего дня не исчезла. По-прежнему просачивались обрывки информации, люди повсюду ей делились, обсуждали, где проходят битвы, обменивались новостями о продвижении британских и американских солдат во Франции.
После рабочего дня за ужином Беп сообщила Джерарду, что госпожа Маас от всего сердца ее поздравила и подарила ей туалетную воду.
– Пирог ей очень понравился, – завершила Беп. – А, кстати, полковник вчера ночью вообще не пришел. Но она не сказала ни слова о вторжении. Все еще не знаю, в курсе ли она вообще.
– Наверняка в курсе, – сказал Джерард. – Я вот думаю, не догадалась ли она, откуда у тебя ингредиенты для пирога.
Даже спустя несколько месяцев Джерард так и не смог понять, знает полковник Маас, что в подвале хранится еда, которую отправляют в Германию. Если смотритель ничего не упустил, полковник в подвал ни разу не спускался, но все было возможно. Если он узнает, что у его соседа сверху всегда много тех же продуктов, что хранятся в подвале…
Полковник, скорее всего, был не дурак, значит, вполне мог догадаться. Хотя Джерард и подначивал Беп подружиться с женой полковника, это не значило, что госпожа Маас должна часто ходить к ним в гости. Риск, что она увидит что-то, чего видеть не должна, слишком высок. Женщина быстро придумала оправдание яблочному пирогу, но если бы госпожа Маас заметила радио, их бы поймали с поличным. Ничто не мешало ей пойти прямиком к мужу и все ему доложить. Какими бы вежливыми и дружелюбными соседями они ни были, каждое действие тщательно продумывалось. Потому что все-таки их позиции были диаметрально противоположны.
Джерард заметил, что немцы, несмотря на последние новости, все еще устраивали вечеринки. На следующий же вечер полковник с женой ушли, все при параде, оставив Гельмута Беп. Смотритель сказал людям в убежище, что у них есть время до полуночи, чтобы пройтись и размять суставы.
Гельмут и Бой отлично ладили и любили играть с машинками. Джерард не знал, умиляться ли от вида мальчиков или злиться от того, что его сын играет с немецким ребенком. Вдруг кто-то резко постучал в дверь. Мужчина открыл ее и с удивлением обнаружил белого, как мел, Брама.
– Голоса, там люди, – прошипел он. – Тут, внизу. Немцы.
Джерард затащил Брама в свою квартиру.
– Брам, ты уверен или снова паникуешь? – спросил он.
Брам покачал головой.
– Серьезно. Остальные успели вернуться в убежище. Они заперли дверь под лестницей. Мне пришлось бежать наверх.
Он трясся всем телом. Беп усадила его на стул и подала стакан воды.
– Это едва ли возможно, потому что я уже выпустил уборщиков и запер входную дверь, – сказал Джерард. – Но я проверю. Жди здесь.
