— Как ви закончить милую беседу, поз’алуйста, воc’враcайтесь к заданию. — Она сощуривает глаза. — И ду страниц’ о ву фамий о франсе пур ланди мата.
Мы робко киваем, и каблучки цокают обратно.
— До ланди мата? Какого черта это означает? — шикаю я на Дэйва.
Мадам Гиллотайн отвечает, не останавливаясь:
— Утро понедельника, мадемуазель Олифант.
Я с грохотом опускаю поднос на стол. Чечевичный суп расплёскивается на один край, а слива убегает с тарелки. Сент-Клер ловит беглянку.
— Какая муха тебя укусила? — интересуется он.
— Французский язык.
— Всё плохо?
— Всё плохо.
Он возвращает сливу обратно на мой поднос и улыбается.
— Ты прорвёшься.
— Легко тебе говорить, месье билингвист.
Его улыбка угасает.
— Прости. Ты права, это нечестно. Я иногда забываю.
Я зло размешиваю суп.
— Профессор Гиллет всегда выставляет меня дурой. А я не дура.
— Конечно, нет. Безумие ожидать сразу беглого языка. Нужно время, чтобы что-то выучить, особенно язык.
— Я так устала выходить туда… — Я указываю на окна. — … и чувствовать себя беспомощной.
Сент-Клер удивлён моим заявлением.
— Ты не беспомощна. Ты выходишь каждый вечер, часто одна. Уже нет тех стенаний как вначале. Не будь так строга к себе.
— Гм.
— Эй! — тут же одёргивает он. — Помнишь то, что говорила профессор Коул, когда она рассказывала о нехватке переводной литераторы в Америке? Она объяснила, что важно знакомиться с другими культурами, иными ситуациям. И именно это ты и делаешь. Ты выходишь на улицу и проверяешь брод. Ты должна гордиться собой. Наплюй на уроки французского, как сквозь дёрн прорываешься.
Я выдавливаю из себя улыбку на его англицизм. Говоря о переводе.
— Да, но профессор Коул говорила о книгах, а не действительности. Есть большая разница.
— Разве? А как же кинематограф? Неужели ты не считаешь кино отражением жизни? Или это говорил другой известный кинокритик?
— Молчи. Это другое.
Сент-Клер смеётся, зная, что поймал меня.
— Думаешь? Ты должна меньше волноваться о французском и больше... — Он замолкает, переключив внимание на что-то позади меня. На его лице растёт отвращение.
Я поворачиваюсь и вижу, что Дэйв стоит на коленях на полу кафетерия. Его голова склонена, он протягивает мне маленькую тарелочку.
— Позволь подарить тебе этот эклер в знак моих искреннейших извинений.
Моё лицо начинает гореть.
— Что ты делаешь?
Дэйв поднимает взгляд и усмехается.
— Прости за дополнительную домашку. Это я виноват.
Я теряю дар речи. Когда я не принимаю десерт, он поднимается и ставит передо мной с элегантным размахом. Весь кафетерий смотрит на нас. Дэйв выдвигает стул из-за стола позади нас и втискивается между мной и Сент-Клером.
Сент-Клер скептически произносит:
— Чувствуй себя как дома, Дэвид.
Дэйв, кажется, его не слышит. Он опускает палец в липкую шоколадную глазурь и слизывает. Он мыл руки?!
— Итак. Сегодня вечером. «Техасская резня бензопилой». Никогда не поверю, что ты не боишься фильмов ужасов, если не возьмёшь меня с собой.
О, мой Бог. Дэйв же НЕ спрашивает меня о свидании перед Сент-Клером. Сент-Клер ненавидит его; я помню, как он говорил о нем перед просмотром «Это случилось однажды ночью».
— М-м-м... прости. — Я судорожно придумываю оправдание. — Но я не иду. Больше. Планы изменились.
— Да ладно. Что такого могло произойти в вечер пятницы? — Он сжимает мою руку, и я в отчаянии гляжу на Сент-Клера.
— Проект по физике, — вмешивается он, впиваясь взглядом в руку Дэйва. — Задали в последнюю минуту. Загружены по макушку. Мы партнёры.
— У вас на домашку целые выходные. Расслабься, Олифант. Раскрепостись.
— Ты так говоришь, — замечает Сент-Клер, — словно у Анны нет дополнительной домашней работы в эти выходные. Благодаря тебе.
Дэйв наконец поворачивается к Сент-Клеру. Они обмениваются сердитыми взглядами.
— Мне жаль, — говорю я. И мне действительно жаль. Мне плохо от того, что я отшиваю его, особенно на глазах у всех. Он хороший парень, несмотря на мнение Сент-Клера.
Но Дэйв снова смотрит на Сент-Клера.
— Прекрасно, — отвечает он через секунду. — Я всё понял.
— Что?
Я смущена.
— Я не знал... — Дэйв указывает на нас с Сент-Клером.
— Нет! Нет. Между нами ничего нет. Совсем. В-общем, увидимся. Сегодня вечером я просто занята. Физикой.
Дэйв выглядит раздражённым, но пожимает плечами.
— Ничего страшного. Эй, ты собираешься на завтрашнюю вечеринку?
Нейт устраивает гулянку в общежитии в честь праздника. Я не планировала идти, но вру, чтобы поднять Дэйву настроение.
— Да, наверное. Увидимся на вечеринке.
Он встаёт.
— Круто. Буду ждать.
— Хорошо. Конечно. Спасибо за эклер! — кричу я ему вслед.
— Не за что, красавица.
Красавица. Он назвал меня красавицей! Но постойте. Мне не нравится Дэйв.
Или нравится?
— Задрот, — говорит Сент-Клер через секунду, как Дэйв оказывается вне пределов слышимости.
— Не груби.
Он смотрит на меня с непонятным выражением лица.
— Ты не жаловалась, когда я придумывал оправдание.
Я отодвигаю эклер.
— Он поставил меня в неловкое положение, вот и всё.
— Ты должна благодарить меня.
— Спасибо, — саркастически отвечаю я. Я знаю, что на нас смотрят. Джош откашливается и указывает на тронутый пальцем Дэйва десерт.
