– Когда я спросил мистера Стаугаса, могу ли я взять весенний отпуск и поехать на фестиваль «Коачелла», он изобразил сердечный приступ, а потом рассмеялся мне в лицо, когда я уже собирался вызывать службу спасения. За все те годы, что я работал здесь, я никогда не просил даже отгула.
– Так он согласился? – спросил Вронский, порадовавшись, что чья-то личная жизнь не так сложна, как его собственная.
– Ага. И еще добавил, что оплатит мне билет на самолет. Сложно заметить, когда черный краснеет, но я-то заметил, чувак! И я заявил, что в этом нет необходимости, потому что я лечу частным рейсом. Ты ведь тоже летишь, да?
– Пока не знаю, – ответил Вронский. Он хотел присоединиться, но только в том случае, если произойдет чудо и рядом с ним будет Анна.
– Послушай, я знаю, что пинать пса, который лежит со сломанным тазом, безжалостно, – продолжал Мерф, – но ожидание, пока ему не станет лучше… чушь. В любом случае, он не воспримет это спокойно. По крайней мере, у него будет «Перкосет», чтоб справиться с болью, если девчонка пнет его по заду сейчас.
Вронский промолчал, потому что не хотел ни в чем упрекать Анну, хотя и был полностью согласен с Мерфом. Каждый раз, когда он пытался заговорить с девушкой об Александре, она ощетинивалась и отказывалась что-либо обсуждать. В последние время он почти не видел ее, однако молодые люди переписывались почти каждый день. С другой стороны, Алексей не собирался тратить драгоценные минуты, которые появлялись у него, когда он встречался с ней, на разговоры о покалеченном Гринвичском Старике. Тот факт, что Граф садился на лошадь, чтобы провести с ней полчаса наедине, показывал, как далеко он готов зайти.
Ездить верхом оказалось гораздо страшнее, чем на мотоцикле, потому что ты находился очень высоко. Банни Хоп был мерином шести лет, но пробыл здесь достаточно долго, чтобы узнать неопытного всадника. Вронский заговорил своим самым успокаивающим и ласковым голосом, который он обычно использовал, общаясь с девушками, но Банни Хопу все это было совершенно не интересно.
Граф не мог заставить мерина идти быстрее ленивого прогулочного шага: когда он добрался до яблони, где они договорились встретиться, Анна уже накормила Марка Антония двумя яблоками и съела одно сама. Как только он подъехал, то соскользнул с Банни Хопа прежде, чем мерин полностью остановился, взял лицо Анны в свои ладони и поцеловал ее.
– Ты на вкус, как яблоко, – пробормотал Вронский.
Она рассмеялась и оттолкнула парня, протянув ему яблоко, которое он с благодарностью взял и с хрустом откусил.
– Это не для тебя, – сказала Анна, указывая на мерина, – а для него. – Она отобрала яблоко у Алексея и отдала Банни Хопу, который радостно сжевал лакомство, а потом уткнулся гигантской мордой в щеку девушки.
Молодые люди провели вместе под яблоневым деревом ровно двадцать три минуты, а когда они вновь сели верхом, оба задыхались и были возбуждены, как стадо антилоп. Анну никогда не целовали так, как целовал Вронский, и ей самой никогда не хотелось целовать кого-то так сильно. Она знала, что обещала навестить Александра позже, но, отряхивая грязь с одежды, передумала. Возможно, пришла пора перестать ставить нужды всех и каждого выше своих собственных желаний.
– Я хочу увидеть тебя сегодня вечером, но нельзя, чтоб мотоцикл ревел на всю округу. Мерф может подкинуть тебя? – спросила она. – Может, ты арендуешь нам пикап?
– Что ты задумала? – спросил Вронский, не смея надеяться раньше времени.
– Мама вернулась в город, и весь дом сегодня – только мой, поэтому может, зайдешь позже, когда будет уже темно?
Вронский тотчас согласился и обещал быть осторожным. Он позволил Анне первой вернуться в конюшню, не сводя с нее глаз, пока они с Марком Антонием не превратились в крошечное пятнышко, уносящееся галопом вдаль.
Сочетание обезболивающего «Перкосет» с релаксантом «Сома» известно в уличной тусовке как Коктейль из Лас-Вегаса. Александр знал это, поскольку не был поклонником рецептурных лекарств (конечно, не считая «Аддерала»), и хотел сделать некоторые онлайн-исследования о многочисленных таблетках, которые ему прописали после операции. Он обнаружил, что фармацевтический коктейль, рекомендованный хирургом, пользуется большой популярностью. Ему было неприятно это признавать, но он, кажется, подсел. Возможно, даже слишком. Голова Александра опустела, он, похоже, совсем отупел. Он забыл о том, что отстает в учебе, что у него сломана нога и на всю жизнь может остаться легкая хромота, что его подруга стала угрюмой и отстраненной, но, самое главное, семнадцатая партия в скрабл с Элеонорой превратилась в мираж.
– Да-де – утраивающее очки слово на букву Д… так… ну… – Элеонора помедлила, подсчитывая на пальцах собственные очки.
– Не слово, Элеонора.
– Конечно же, это слово. «Господь даде, Господь отят». Библия, Книга Иова, глава первая, стих двадцать первый – и двадцать одно очко для Элли! О-о-о, теперь я выигрываю.
Если бы мысли Александра так сильно не расплывались, он определенно бросил бы ей вызов, но вместо этого просто сказал:
– Если ты так говоришь.
