| Anxious to throw some light on his own perplexity from the impressions of others, Levin began to walk about, looking for connoisseurs, and was glad to see a well-known musical amateur in conversation with Pestsov, whom he knew. | Желая разъяснить по впечатлению других свое недоумение, Левин пошел ходить, отыскивая знатоков, и рад был, увидав одного из известных знатоков в разговоре со знакомым ему Песцовым. |
| "Marvelous!" Pestsov was saying in his mellow bass. "How are you, Konstantin Dmitrievitch? | -- Удивительно! -- говорил густой бас Песцова. -Здравствуйте, Константин Дмитрич. |
| Particularly sculpturesque and plastic, so to say, and richly colored is that passage where you feel Cordelia's approach, where woman, _das ewig Weibliche,_ enters into conflict with fate. | В особенности образно и скульптурно, так сказать, и богато красками то место, где вы чувствуете приближение Корделии, где женщина, das ewig Weibliche, вступает в борьбу с роком. |
| Isn't it?" | Не правда ли? |
| "You mean...what has Cordelia to do with it?" Levin asked timidly, forgetting that the fantasia was supposed to represent King Lear. | -- То есть почему же тут Корделия? -- робко спросил Левин, совершенно забыв, что фантазия изображала короля Лира в степи. |
| "Cordelia comes in...see here!" said Pestsov, tapping his finger on the satiny surface of the program he held in his hand and passing it to Levin. | -- Является Корделия... вот!-- сказал Песцов, ударяя пальцами по атласной афише, которую он держал в руке, и передавая ее Левину. |
| Only then Levin recollected the title of the fantasia, and made haste to read in the Russian translation the lines from Shakespeare that were printed on the back of the program. | Тут только Левин вспомнил заглавие фантазии и поспешил прочесть в русском переводе стихи Шекспира, напечатанные на обороте афиши. |
| "You can't follow it without that," said Pestsov, addressing Levin, as the person he had been speaking to had gone away, and he had no one to talk to. | -- Без этого нельзя следить, -- сказал Песцов, обращаясь к Левину, так как собеседник его ушел и поговорить ему больше не с кем было. |
| In the _entr'acte_ Levin and Pestsov fell into an argument upon the merits and defects of music of the Wagner school. | В антракте между Левиным и Песцовым завязался спор о достоинствах и недостатках вагнеровского направления музыки. |
| Levin maintained that the mistake of Wagner and all his followers lay in their trying to take music into the sphere of another art, just as poetry goes wrong when it tries to paint a face as the art of painting ought to do, and as an instance of this mistake he cited the sculptor who carved in marble certain poetic phantasms flitting round the figure of the poet on the pedestal. | Левин доказывал, что ошибка Вагнера и всех его последователей в том, что музыка хочет переходить в область чужого искусства, что так же ошибается поэзия, когда описывает черты лиц, что должна делать живопись, и, как пример такой ошибки, он привел скульптора, который вздумал высекать из мрамора тени поэтических образов, восстающие вокруг фигуры поэта на пьедестале. |
| "These phantoms were so far from being phantoms that they were positively clinging on the ladder," said Levin. | "Тени эти так мало тени у скульптора, что они даже держатся о лестницу", -- сказал Левин. |
| The comparison pleased him, but he could not remember whether he had not used the same phrase before, and to Pestsov, too, and as he said it he felt confused. | Фраза эта понравилась ему, но он не помнил, не говорил ли он прежде эту же самую фразу и именно Песцову, и, сказав это, он смутился. |
| Pestsov maintained that art is one, and that it can attain its highest manifestations only by conjunction with all kinds of art. | Песцов же доказывал, что искусство одно и что оно может достигнуть высших своих проявлений только в соединении всех родов. |
| The second piece that was performed Levin could not hear. | Второй нумер концерта Левин уже не мог слушать. |
