– Оставьте эти разговоры лягушатникам, Базаров! Что я вам, француз какой-нибудь? К тому же я столько раз слышал от вас об этом, что скоро наизусть выучу всех зарезанных вами лягушек по именам.
Довольная самка издала короткие немодулированные звуки, в такт которым ее молочные железы слегка затряслись. Оба самца внимательно отследили эти колебания до самого их конца. После чего Базаров зашевелил вкусовым отростком, умело промодулировав следующее сообщение:
– Вам всем наплевать на науки! А между тем разве может быть что-нибудь более интересное в этой жизни? Они так дергаются…
– Кто? Науки?
– Вам бы все смеяться, господин Вронский. Однако, если вас мало интересуют научные препарации, извольте – я готов говорить о другом!
– Например, о революции?
– Почему именно о революции?
– Потому что вы всегда говорите только о двух предметах – лягушках и революции. И к чему бы не сводилась беседа – даже если она будет посвящена покупке отреза ситца – вы все равно все сведете к революции или лягушкам.
– А вы, кстати, знаете, что на ситцевых фабриках работников безжалостно угнетают?
– Не более, чем вы – лягушек.
– Такое сравнение я могу принять только в шутку-с! Ибо вам не хуже меня известно, что царя природы, пусть он и трудится на фабрике в женском лице, нельзя даже и сравнивать с гадами и пресмыкающимися.
– А с коровами?
– С коровами?
– С коровами!
– И с коровами нельзя-с… А почему вдруг с коровами?
– Да нипочему, я просто спросил. Дай, думаю, уточню насчет коров.
– От вас, помимо шутки, не жду никогда ничего серьезного, Вронский! И даже не представляю, как вы с делами управляетесь с таким поверхностным характером? Да и есть ли они у вас, дела?
– Есть. Я недавно вошел в пай с купцом Поляковым… он, кстати, где-то тут должен быть…
– Он здесь, – дала информацию Анна, организм которой незаметно для обладательницы млел в присутствии брутального самца, виденного Анной нынче во сне при весьма пикантных обстоятельствах. – Ушел с батюшкой и Антон Палычем играть в бридж.
– Как водится… На паях с Поляковым мы прикупили небольшую фабрику по производству колбас копченых и вареных. Вот какие у меня теперь заботы – прибыль, поставки, торговля… Потому, кстати, я и вспомнил о коровах.
– А еще над моими лягушками потешаетесь! – Базаров всплеснул передними конечностями, и на Анну вновь нахлынула волна самцового запаха, продуцируемая подмышечными железами самца. Самой Анне тоже было немного жарко, она чувствовала стекающие по спине струйки пота, у нее даже засвербило между ягодицами, однако почесать там на виду у всех, а тем более в присутствии такого козырного самца, как Вронский, она не решилась.
– Я в научных целях резал лягушек, – продолжал между тем Базаров, – а вы ради выгоды убиваете существ более совершенных, стоящих ближе к человеку, чем какие-то гады. И убиваете вы их в огромных количествах, в отличие от скромного ученого – «лягушатника».
– Зато я не революционер, – сказал Вронский, тело которого под искусственной шкурой также было покрыто тонкой пленкой, состоявшей из кожного сала и пота. – А революционеры, сударь, не меньшие убийцы, чем мясники. Ради своей идеи они готовы идти на любые жертвы и не остановятся, я уверен, даже перед тем, чтобы во имя абстрактного счастья всего человечества уничтожить любое количество конкретных людей.
– Хирург, который вырезает у человека больной орган, тоже проливает кровь, но разве грядущая жизнь человека этого не стоит? – спросил Базаров, в брюшной полости которого совсем недавно поселился не ощущаемый им самим длинный ленточный паразит, коего он подхватил, скушав плохо обработанную термически продукцию мясного заводика, на днях прикупленного Вронским пополам с Поляковым.
– Хирург, говорите?
– Да. Вы только представьте себе – тысячи лет человечество жило в грязи, в аду, в войнах и несчастьях. И вот вдруг появилась возможность разом избавиться от тысячелетнего мрака и зажить счастливо! – вскричал Базаров. – Но для этого нужно только пожертвовать малым – некоторыми подлецами, которые не дают людям прорваться к счастью!
– А если таковых, как вы говорите, подлецов будет множество или даже большинство?
– А вы обозрите в перспективе, сударь. Посмотрите на мрачные предыдущие тысячелетия. И загляните на тысячи, миллионы лет вперед, на сотни тысяч счастливых поколений. И расчет будет в мою пользу: с миллионами будущих счастливых поколений разве сравнится любое количество ныне живущих несчастных паразитов, которые даже благодарны будут, если их избавят от непереносимых несчастий нашей убогой эры? – Базаров давно чувствовал, что его организм нуждается в сбросе отработанной жидкости, но приятное раздражение эмоциональной сферы от этой беседы заставляло его сдерживать естественные позывы организма.
– И как же вы технически планируете уничтожить большую часть человечества, если это принесет счастье будущим поколениям? Ведь непростая задача – умертвить миллионы людей!
Мозг Базарова загрузился обработкой информации, а его тело задумчиво потерло отростками передней конечности бритую часть лица.
