– Пшел отсюда, тварь! – еще раз процедила я деймону, предупреждая – «повернешься к ней еще раз, и конец тебе».
Можно ли убить «падальщика»? Наверное, нет, но я совершенно точно собиралась пробовать.
– Анна, не ввязывайся в это…
Голос Ала тихий, он понимал, что сдохнем в случае проигрыша мы с ним оба. Что ж, он за этим и явился на зов, чтобы остаться командой. А я не позволю кому-то кормиться тем, кого уже сожрало горе. Вычерпывать из чужого нутра вкусные десерты в виде отчаяния и паники.
То были страшные секунды. Я доверху, как чайник, наполненная силой дремлющей глубоко под городом лавы. Застывший, как изваяние, Алан, держащий на кончиках пальцев ледяные иглы щита. Хлопанье подола длинной юбки, и злость в глазах не-человека напротив.
Он смотрел на нас долго. Если взвешивал, думал и изучал – не понять, – но о том, что мы «заряжены», знал наверняка. Черная одежда насквозь промокла от ливня. Совсем недалеко ударила молния; гром выбил барабанные перепонки всей нашей компании. Девчонка в очередной раз пошатнулась и едва не полетела вниз.
Еще мгновенье… а после деймон, сжав челюсти, исчез.
Схлопнулся черным пятном портал в том месте, где он только что стоял.
Мы победили.
По крайней мере в этом раунде. Теперь нужно было спасать горемычную.
– Слазь с перил! – приказала я жестко. Вложила в свои слова «хлыст принуждения», и из незнакомки выбило волю. Она перестала помнить себя, понимать, где находится, услышала вдруг, как в далеком детстве, голос властной матери.
И подчинилась. Всегда подчинялась.
Неуклюже присела на корточки, спустила вниз одну ногу, затем другую. Всё, обе ступни на мостовой; сверху полыхали электрические облака.
– Теперь ты… – качнула я головой Алу, – клади ее в «Сомну».
Он двинулся к той, чьи глаза были сейчас по-детски наивны и пусты. В эту минуту не человек – кукла, марионетка. Что я скажу ей сделать, то и сделает. Накрыло противное ощущение, что я, как деймон, с той лишь разницей, что я никогда не прикажу ей передать собственную силу кому-то другому. Мне, например. Мерзость.
Словно спутанные жгуты, распускались во мне собранные в клубок нити энергии магмы – горели сосуды, вены и глазные яблоки. Я правда собиралась бить?
«Да. Правда».
– Куда её?
– В машину.
Кабриолет – удобный транспорт. Но не в случае, когда ты, случайно сжав кулаки, задел кнопку поднятия крыши в разгар ливня. И не тогда, когда человека приходится укладывать на заднее сиденье через борт, ибо двери только две. Для водителя и его «навигатора».
– Анна, потолок натяни. Зальет все к чертям…
Я все еще пребывала в прострации. Помнился злой взгляд черных глаз, сжатые челюсти того, с кем я намеревалась схлестнуться. Скрученные в клубок колючей проволоки нервы расслаблялись медленно. Нужную кнопку я нашла не сразу, нажала – машина начала натягивать защитный «тент».
– Садись… Садись давай…
На меня смотрел Алан – по его лицу текла вода.
– Что ты сделала? Во что ты ввязалась?
Говорили мы уже в машине. Маленьком домике; ливень теперь хлестал снаружи, до нас не дотягивался. Ночь; жители давно укрылись в домах, набережная пуста, мост тоже.
– Спасла её.
– Вечно ты…
Он хотел сказать: «Подбираешь всё, что плохо лежит, тащишь домой бездомных кошек и собак, после их пристраиваешь…»
– Только не надо про кошек.
Напарник хмыкнул. Я знала, что он не любит мокрую одежду так же сильно, как я холодный кофе. И что энергии он за последние пятнадцать минут слил столько, что пару дней восстанавливать.
– Извини. Я тебя заряжу.
Мои руки неосознанно шарили по карманчикам сумки – что они искали, сигарету? Ал догадался раньше меня, вытащил из своего кармана пачку, которую почти никогда не использовал, прикурил. Сунул мне в рот.
Я затянулась не с удовольствием даже, с нуждой, с жаждой того, кто месяцами бродил по пустыне. Мне нужно было расслабиться. Вот только табак коричневой сигариллы оказался настолько крепким, что защипало глаза.
– Что ты… куришь, блин? Что это за ерунда?
– Бодрит? Это главное.
Это «бодрилово» пахло коньяком и чем-то еще… шоколадом? Но втягивать в себя едкий дым было совершенно невозможно, и потому сигарету я вернула Алу. Хорошо, что спала девчонка. Собственно, дым при открытых окнах ей все равно не помешает.
– Ты не спасла её, ты понимаешь? У нее энергия почти на нуле. Не душа – а рана.
– Значит, надо «зашить».
Я стиснула зубы.
– Зашить? Такую? Там еще деймон постарался… Это ты как штопать будешь?
– Не знаю. Придумаю. Радостью.
– Какое такое количество радости нужно найти, чтобы залить эту черную дыру? И ты знаешь, в чем радость этой девчонки?
– Знаю. В любви.
– Вот именно. То есть, ей нужно найти идеального партнера. И сделать это за пять дней, потому что «Сомна» её дольше не продержит. Нет, я, конечно, пофинтифлю, постараюсь. Будет у нас в запасе шесть-семь…
– Значит, будем искать… идеального.
– Перероем за неделю все слепки аур этого города и близлежащих? Мы пукнем от чрезмерных усилий, детка.