Я это знала. Что ж, меня не так просто заполучить.
Наконец Ал изнутри сиял, как начищенный самовар, светился и искрил, как вначале дня, даже лучше. Да и мои резервы заполнены до краев.
– Слушай, если ты так напитываешься, мы могли бы соткать-таки заклинание поиска идеальной половины, запустить его.
– Угу, только мне пришлось бы сидеть тут, на природе, сутками. Перезаряжаться бесконечно.
– Ну, я возил бы тебе еду…
Мне хотелось своего соседа шутливо шлепнуть, но вместо этого я положила обе руки обратно на руль, повернулась к Алу, произнесла:
– У меня есть идея получше.
– Какая?
Кабриолет снова тронулся в путь, правда, дикую скорость уже не набирал. Хотелось иметь возможность до прибытия на ранчо спокойно поговорить.
– Мы должны разбудить оракула.
– Угу, типа, я не пытаюсь это сделать каждый обеденный перерыв.
– Но он совершенно точно назовет имя подходящего человека, – я кивнула в сторону лежащей на заднем сидении девушки.
– Назовет. Если соизволит проснуться.
– И мне не придется сидеть у обочины дороги…
Алан будто не слышал, он уже мысленно погрузился во все свои бесконечные попытки наладить контакт с божеством.
– … я носил ему еду…
– Точно. Клал куски своих сэндвичей, орехи и огрызки шоколадок.
– Самым дорогим делился!
– Значит, нужно найти что-то другое.
– Пел, стихи ему рассказывал…
– Пердел перед ним – когда думал, что я не слышала.
Не краснеющий Алан все-таки покраснел.
– Один раз.
– Два. Может, он из-за этого обиделся и окончательно уснул?
– Теперь я виноват в том, что он кочевряжится? Я, между прочим, принимал попытки серьезной аналитики…
Я не хотела смеяться, но все-таки рассмеялась. «Очень серьезной аналитики». Хорошо хоть не помочился на него.
– Нужно расширить ассортимент предлагаемых подношений.
– Привезти ему ракушки из Пиерии? Мы на одной голубой разоримся… За розовую вообще дом продадим. Бусы из Марьинских островов? Волосатые шары?
– Твои?
– Да мои мне еще пригодятся! – возмутился напарник. – Я про эти махровые карамельные кокосы.
Ах да, мы однажды пробовали один такой с умопомрачительным вкусом. И, действительно, эти «шары» были покрытыми не жесткой щетиной, как обычные, а мягким пухом, похожим на человеческие волосы. Я так и не удосужилась посмотреть на фото пальм, производящих такое чудо.
– В общем, надо пробовать, – подытожила я. – Если получится нашего умника разбудить, результат мы получим просто.
Кажется, Ал за свои «шары» все-таки надулся. Но ненадолго. Я бы не удивилась, если бы он волосы из подмышек надергал в качестве эксперимента.
– Понимаешь, – продолжила я, – возможно, он не просыпается тогда, когда нам это «не слишком» нужно. Но в критический момент… Почувствует, что ли, не знаю.
С соседнего кресла вздохнули. Не то укоризненно, не то согласно.
Пара километров.
И показалось ранчо.
Я трижды нажала на клаксон; в который раз после паузы зарядил ливень. Полночь. Роб, конечно, спал; я не стала будить его предварительным телефонным звонком, он знал мой позывной. Еще три нажатия.
И загорелось единственное окно в спальне.
«Прости, Робби…» – наверное, ему со мной не повезло, Алан был прав.
Не прошло и минуты, как распахнулась входная дверь, показался силуэт человека в халате и с зонтом. Силуэт этот обулся в невысокие сапоги, зашлепал по мокрой траве к воротам. Лучи от фар испещрены кометами дождевых капель – красиво, сыро. Одуряюще сильно пахла земля, прелая листва – всегда целительный аромат для ноздрей и мозга.
Роберт нажал на какой-то рычажок на заборе – поднялся шлагбаум.
Я подъехала как можно ближе к крыльцу.
Девушку Алан внес в дом на руках, вошел с ней в услужливо распахнутую мной дверь. После я. После хозяин дома.
– Куда ее можно положить, чтобы спала? Сюда?
Конечности незнакомки болтались безвольно, как у куколки. Изящные ботильоны, каблучки, телесного цвета колготки, мокрая юбка. В гостиной горел неяркий торшер, но его света хватало. Робби стянул с головы отсыревший под ливнем хлопковый колпак, который меня всегда смешил. Сколько раз я порывалась подарить в комплект еще и канделябр, чтобы довершить образ шаркающего по ступеням замка старичка? Каждый раз тормозила себя, понимала, что Роб наверняка юмор не оценит.
– На диван?
Не то, чтобы Алан устал держать девушку, но ему однозначно хотелось её куда-нибудь сгрузить. Кивок на диван, тот самый, перед камином.
– А если она перевернется? Упадет же…
– Она не перевернется… Но ей нужно проспать долго.
Ошалевший Роберт какое-то время разглядывал «ношу», никак не мог взять в толк, зачем в его дом принесли молодую даму. После обрел дар речи, повел за собой, и мне, глядя на его фигуру, опять подумалось про канделябр.
– Сюда.
Мы последовали за ним.
Он привел в дальнюю гостевую спальню, обычно пустовавшую. Уютная небольшая комната, в который он раз в два дня протирал пыль и менял покрывало. Для чего, для кого?
«Просто для чистоты», – ответил бы тот, кто вновь с недоумением смотрел на девушку, теперь лежащую на постели. Прямо в уличной одежде.