– Прости за обувь, – Ал неловко переступил с одной ноги на другую. Ботинки с девушки он не снял, и теперь каблуки упирались в уютный рисунок стеганой ткани. – Снимешь потом?
– Я?
– Да. И юбку бы тоже, она сырая…
У Робби отвалилась челюсть. Ясно было, что нужно ему что-нибудь объяснить.
Разговор состоялся уже в гостиной.
– Она проспит дней пять…
– Сколько?!
– Ну, максимум… семь.
Алан, конечно, начал не с того.
Вопросительный взгляд на меня от Роберта, мол, Анна, я, конечно, в отпуске, но сиделкой не заделался. Пришлось вмешаться в немое возмущение.
– Девушка спит под заклятием «Сомна». Она не будет крутиться, вертеться, её не нужно кормить, ей не нужно в туалет. Пусть просто спит, забудь…
– Забыть?
– Да. Ну, освободи только от мокрой одежды. И все. Можешь не приходить к ней, не проверять, не сидеть. Живи своей жизнью…
– Да, – опять вклинился Ал, – ходи в магазины, по барам, работай, смотри телевизор, принимай гостей…
Роб снова перевел взгляд с Алана на меня, мол, ты же знаешь, я так не могу! Как жить, когда в доме посторонний человек?
– Может, её нужно было в гостиницу? Не то, чтобы я отказывался, но…
– Все гостиницы в городе, а город глушит нужную нам подпитку для «Сомны». Ближайший отель «У холма» в сорока километрах отсюда. Пожалуйста.
Последнее слово было сказано очень мягко, одновременно с этим я коснулась теплой руки, передала ощущение: «Все хорошо».
Я, конечно, передала заодно магический импульс, что, вероятно, было не совсем честно, но очень нужно в этот момент. И Роб чуть обмяк, расслабился.
«Ладно, девушка и девушка…»
– Она точно не будет просыпаться? Если так, её нужно кормить…
– Не будет. Полчаса назад она хотела покончить жизнь самоубийством, мы сняли её с моста. К тому же один из деймонов покалечил часть её души. За эти пять дней нам нужно найти способ восстановить справедливость, понимаешь? Мы ничего о ней не знаем, но, если она проснется, ей будет очень тяжело. И потому – «Сомна».
Роберт часто бывал строгим, педантичным и требовательным. Но злым сердцем не отличался никогда, и потому смягчился про гостью.
– Вы… точно успеете найти «антизаклятье» или как это там у вас называется? Сможете ей помочь?
– Да. И потому мы очень благодарны, что она может поспать у тебя. Земля, трава, природа – все это будет действовать как успокоительное.
«Прости, что разбудили тебя так неожиданно», – передала я одними глазами, и Роберт окончательно потеплел.
Ладно, мол, что там…
– Хорошо. Но… я все равно буду проверять, как она там. Живая ведь.
– Проверяй, – легко махнул рукой Ал, – только не парься.
Одни умеют не париться, другие ни в какую. Я знала, что Роб все равно будет наведываться к горемычной незнакомке каждый час, проверяя. Он иначе не умел.
– Спасибо тебе, – шепнула я тихо. Коснулась чужого сердца своим, погладила невидимой ладошкой душу в знак благодарности.
И хорошо, что Алан промолчал насчет «проси за эту помощь, что хочешь», потому как Роберт не из тех, кто что-либо когда-либо просил за помощь. Он либо соглашался что-то делать, либо упирался, несмотря на внешний мягкий норов.
– Хорошо. Да. Держите меня в курсе происходящего, – попросил он нас прежде, чем мы вышли под ливень.
Не думала, что мы окажемся у злополучного моста второй раз за ночь, но Алан сказал, что ему «нужно». Что он хочет наложить некое заклятье, отследить темный путь, которым ушел деймон, и попробовать вернуть жизненную энергию нашей «жертвы».
По мне – сомнительная идея. Но, как Ал не знал всех моих возможностей, так я не до конца знала его. Хочет ввинтиться в сложный процесс? Пусть пытается.
Я ждала у машины; грозу снесло к северу. Моросило. Мой напарник сначала долго принюхивался к напоенному озоном воздуху, выводил на месте портала пассы руками, затем и вовсе где-то исчез.
Я осталась в одиночестве.
Куталась в тонкую куртку, защищаясь от порывов холодного ветра, рассматривала неяркие блики фонарей на мокрых перилах, где недавно, шатаясь, стояла девчонка. Что за злополучное место?
Город спал. Точнее, нервно дремал, изредка вздрагивая от далеких звуков полицейских сирен. Нехороший вечер, неспокойный – буря в воздухе, и порывы ветра ни при чем.
В какой-то момент пространство начало меняться, и я не сразу поняла, что происходит – одна реальность начала накладываться на другую. Там, где уходило пустое полотно шоссе моста, начал формироваться темный коридор, и в конце его шагала по направлению ко мне фигура.
Я узнала её сразу.
Вэйгард.
Это выглядит красиво и зловеще, когда два пространства накладываются одно на другое. Видно и темные стены, и сырую ограду сквозь них. Райдо шагал будто из иного мира в этот – все ближе, ближе, ближе…