Этот новый и сложный символ я запоминала, как первоклассник с синдромом отличника, – каждую линию, каждый изгиб, каждый слой. А слоев было несколько, и каждый жил своей жизнью; только бы ничего не упустить.
Впечатав изображение в деталях, я выдохнула изумленно и прошипела Алану, который сейчас меня не слышал:
– Мне опять завтра говорить ему спасибо?
Руна погасла. И я закрыла это место на столе картонкой, выпила залпом добрую половину пива, вытерла губы рукой.
Три. У меня из активационного ряда есть уже три символа – это много. Осталось найти два. Я знала имя мага, знала, на что он клюнет. Если повезет, можно будет уговорить оракула посотрудничать еще раз.
Но удивило меня за этот вечер другое – моя печаль пропала. Растворилась. Как будто моя любовь, все это время сидевшая в тесной камере у холодной стены, имела шанс хоть на минуту прижаться к кому-то теплому, родному, отогреться и успокоиться.
Он побыл рядом. И хорошо.
Загадка интереснее всех предыдущих. И ключ к ней я, видимо, найду не скоро.
За пиво я рассчиталась, оставив щедрые чаевые, – бармен благодарно кивнул. Я же знала, что этим вечером я буду спать хорошо. Я усну быстро, а проснусь свежей.
«Спасибо», – все-таки сообщила я в сырой воздух, когда вышла на улицу.
Райдо – он такой, он услышит.
– У него же порок сердца… А девка эта… Вы думаете, она действительно хотела поступать в академию? Куда там! Пыталась найти путь к профессору Гиатаму, уговорить того сделать внеплановую операцию. Как собиралась уговаривать, чем умасливать – кто её знает?
Немолодую женщину, чем-то похожую на каркающую ворону, звали Ирмой Контани. Она была супругой Мартина Контани – любовника Натали. Такой вот треугольник.
Ту, что теперь сидела у нас в кабинете, заклинание искало долго, но таки нашло. И Алан привез преступницу. Темноволосую, худую, с лицом не по годам сильно испещренным морщинами.
– А мне это надо было? Чтобы его исцелили?
Говорила она, понятное дело, о муже. И говорила только правду, потому что лгать ей не позволяло заклятье «Уаду» – заклятье «чистого языка».
– Стал бы он здоровым, как бык, ушел бы к ней, забрал бы дачу, которую мы строили пятнадцать лет, а я там каждый цветок, каждое деревце сажала! Конечно, я ждала его смерти, до неё осталось-то всего ничего…
Ирма курила что-то пахучее, дешевое, дым выпускала к потолку. Пока она курила, слова лились из неё ручьем. Чтобы нам не вдыхать запах дрянного табака, Алан незаметно огородил нас щитом. Кабинет почистим позже.
– А тут он влюбился, надо же! Знаете, что я ему сказала? Что, если уйдет, я подожгу дом его матери, и у той будет инфаркт. Так он сбежал, Мартин, уже сколько дней живет вместе с ней, с мамашей своей, поджога боится…
Ирма была черной изнутри, давно выгоревшей от ожиданий и нелюбви. Боролась она не за брак, а за дачу. Кусок земли в несколько гектаров, воевала за него, как полководец, ведущий все войска на последнюю битву. Я же сидела и думала о том, что в этом мире есть так много яркого, красивого, познавательного… Зачем циклиться на куске земли, пусть даже облагороженном твоими усилиями? Посмотри налево, посмотри направо, спроси себя – как я могу сделать жизнь интереснее? Ведь дорог тысячи, она не одна, всегда можно свернуть в сторону. Но миссис Контани сворачивать не желала.
– Где вы купили шип?
Алан смотрел тусклым взглядом, псевдо-равнодушным, и взгляд этот не сулил ничего хорошего.
– Так в подвале на сорок пятой… Мне еще Нунда, соседка моя, про него в прошлом году говорила. Она там отраву от мышей брала заговоренную, убеждала – всё у них есть. Чего нет – привезут. А про шип я прочитала в книге библиотечной по магии. Все гадала, сработает или нет? Вот с волосом было сложнее, за ним я побегала, как-то пристроилась за девкой этой в очереди магазинной, с плеча сняла…
Слушать её – все равно, что купаться в черной мутной луже.
Ала кривило от отвращения тоже.
– То есть книгу нашли в библиотеке?
– Ага, – еще одна струя дыма в потолок.
– Название?
– Ритуалы острова… какого-то острова. Да дома она у меня лежит, я её тайком вынесла.
Я знала, о чем думал мой напарник – книгу нужно конфисковать из чужого дома и заодно из библиотеки, чтобы мы не начали снимать такие вот «шипы» над каждым вторым косяком.
– То есть, вы понимали, что намеренно причиняете вред чужому здоровью, хотели этого?
– Хотела, конечно.
– Раскаиваетесь?
Вместо смеха – карканье больной вороны.
Раскаивалась ли Ирма? Конечно, нет. Алан вздохнул.
– Вы понимаете, что мы будем вынуждены вас привлечь к ответственности?
– В полицию меня сдадите? – Ей, черноглазой женщине, изливавшей яд на все подряд, было море по колено. – Что они мне предъявят, по какой статье? Я никого не убила, не покалечила…
– Покалечили.
– Они не смогут доказать. Дураки же.
– Они не смогут. Мы сможем. Уже доказали.
– Вы не полиция.
– Аналог её магического отделения.
Алан был терпелив, как медбрат психиатрической клиники.
– У вас прав нет со мной что-то делать… С точки зрения закона я ничего не нарушила.