Меня интересовал исключительно пудинг, но сон вдруг сделался неплотным, начал таять и ускользать. Дрогнуло кафе и стаканчик на столе, только глаза Лума остались ясными и веселыми. Я уже знала, что не смогу уцепиться за это пространство, даже если очень постараюсь.
Конец путешествия.
Я проснулась в собственной постели – утро, светило солнце.
Поднялась я резко, почти подпрыгнула. Почему здесь?! Я должна была выйти из сна у Лума на скамье, но я своей кровати. Как?
Какой это день? Крутился вопрос и куда хуже – какая реальность?!
Что-то изменилось? Быть может, я вообще не доехала до старика, отправилась домой, погрустила и легла спать? Нет, только не это… Что, если кафе мне привиделось, что все это было дымкой, эфемерной фантазией? Я ничего не изменила, не помогла Алану, не виделась вчера с Вэйгардом…
Тупая боль в груди сообщила – у Вэйгарда я была. Чувства были столь осязаемыми, что навалилась черная тоска. Что все-таки происходит?
Штаны я натягивала быстро, дальше – водолазка, ветровка. Будь это обычный день, я бы постояла у шкафа, выбрала новый гардероб, но сейчас атаковала тревога. И вчерашняя одежда сгодилась.
Зашуршало что-то в карманах, и сразу обеими руками с двух сторон я вытащила… листовку и колючки. Я вынесла что-то из сна? Невероятно! Почти невозможно, такое очень редко случается, ибо только мастера способны переносить вещи из одной реальности в другую. Стало ясно – сон был. Значит, у Лума я была тоже. Оставалось выяснить, что изменилось…
Впервые я не поехала в Бюро на машине: у меня тряслись поджилки, и я решила прогуляться пешком. Если быстрым шагом и напрямую, то всего минут пятнадцать ходьбы. Пока лицо обдувал ветер, я не замечала ни шумов, ни прохожих, ни запахов.
Алан… Он исчез или остался?
Что, если этот день разделит мою жизнь на «до» и «после»?
«Твой выбор. Твоя ответственность», – шелестом отдалась в голове фраза, произнесенная стариком. Сегодня мне придется черпать последствия этого решения, какими бы они ни оказались.
Дверь была заперта, я открыла её собственным ключом. Внутри тихо, никого. Осмотрев кабинет, я не нашла аргументов ни «за», ни «против» того, что что-то стало иным. Спал оракул, и я с надрывом в голосе спросила его:
– Подскажешь мне? Победа или катастрофа?
Но горгул – сейчас статуя походила именно на него – молчал, не открывая глаз. Хоть что-то стабильно.
И, неспособная справиться с волнением, я опустилась в кресло, прикрыла глаза.
Не знаю, сколько я просидела бы так, пытаясь вспомнить, когда в последний раз поддавалась панике, но звякнул дверной колокольчик. В офис вошел… Алан.
У меня колотилось сердце, как у ненормальной, у меня потели ладони.
Он выглядел как обычно – рубаха с коротким рукавом, разве что вместо шорт штаны. Сегодня было прохладно. Напарник нес что-то в руках.
– Привет, моя милая. Вот наш с тобой кофе и пончики – выбрал твои любимые вкусы.
Значит, он не уволился, он не исчез. Пришел когда-то работать в Бюро, мы познакомились, мы работаем вместе. Отлично. Облегчение вымывало тревогу несмелым прибоем. А Дилбор?
Я все еще сидела, не шевелясь. Кое-как разжимались внутренние тиски, откатывался вбок придавивший душу камень. Я и Алан… Алан и я… Хорошо. Казалось, я накатила коньяка сразу половину стакана. Реальность не изогнулась? Я очень этого не хотела, но не могла исключить фактор соскользнувшего с вершины горы камешка, повлекшего за собой камнепад.
– Сейчас мы тебя прихорошим, – вещал мой любимый бугай с усиками бодро, – наколдуем тебе фиолетовые глаза, после наймем грузовик. Погрузим наши артефакты, отправим в твоей компании Кренцу…
На мой парализованный вид и наткнулись голубые глаза Ала.
– Эй, все в порядке? Видок у тебя неважный… Плохо спала?
Кажется, я вообще не спала, где-то гуляла. По иным мирам. И последующий вопрос прозвучал хрипло – самый важный вопрос, который надлежало задать.
– Как твой брат?
– Брат?
Алан мигнул на мгновение и, не задумавшись, ответил:
– Нормально… Звонил на прошлой неделе.
И подвис сам.
Я видела, как менялось выражение его лица. Алан Станислав Корс, потомственный маг-трансморф, сейчас нащупывал в голове две линии воспоминаний. И не знал, какая верная. В одной из них его брат почил на судне, в другой… жил.
– Что? – Ал копался в своей голове, неспособный поверить в то, что ощущал. Он мотал новую память, как ленту из катушки, поставленную в проектор. Обычный человек не был бы способен сохранить обе линии, но Алан был колдуном. – Что ты… сделала?
Я молчала. Кажется, я бы не потела так сильно, даже если бы пробежала до Бюро на скорости в семь с половиной километров в час. Потому что… у меня получилось.
– Я…
– Ты его… воскресила? Я же… хоронил его…
– Больше нет.
– Да, я помню.
– Нет.