– Ты со мной? Со мной?! Ура!
Этот день я желала заполнить чем-то для себя (помимо разбирательства с оракулом и именем суженого Натали), но вышло, что он запомнился мне походом по магазинам. Я щупала ткани, ждала напарника из примерочной, оценивала наряды – кивала или качала головой.
– А эти брюки? Цвет подходит? Не слишком узкие внизу?
Еще один человек получил возможность быть мальчишкой, и я этому радовалась. Ал мог достигнуть места назначения через портал, попасть сразу за праздничный стол, за которым будут сидеть и мать, и Дилбор. Но выбрал поезд, сообщил – «мне нужно подготовить речь». И это опытный маг…
Мы подходили к процессу без спешки, без торопливости и с любовью. Сколько-то спорили насчет марки и цвета чемодана, вместе составляли список необходимых вещей.
– Чтобы я просто мог взять с полки что-то новое, и понимал, что это понравится не только мне, но и ей…
Шорты пришлось из этой коллекции убрать, рубахи с коротким рукавом тоже.
После я сидела в парикмахерской, наблюдала за тем, как мой напарник преображает стрижку. Он мог бы и магическим путем, но отказался, хотел не снаружи, но внутри ощущать себя на все сто. И мне помнился вкус ананасового лимонада, который я тянула под звук порхающих над его головой ножниц, помнились глянцевые страницы журнала и мысль о том, пойдет ли мне черное платье с золотым широким колье вокруг шеи…
В итоге день упорхнул, как розовая бабочка, – легко и незаметно.
Обняла выбритого напарника я уже за час перед отправлением поезда. Суетились и спешили вокруг те, кто стремился к перрону и с него. Взирал на землю ласковый закат теплого дня.
– Тебя не спросят, почему ты до сих пор один?
– Наверняка.
– Как ты еще не попросил меня поехать с тобой в качестве липовой невесты.
Я думала о том, что подари нам судьба настоящую любовь, мы могли бы быть с Аланом идеальной парой. Но тут выбирать не приходилось.
– В следующий раз так и сделаю, если потребуют её показать.
– Найдешь уже настоящую.
– Может быть.
Меня обняли на прощание тепло, обещали вернуться и слать фото.
Прочь от железнодорожной станции я шагала, заполненная хорошими мыслями.
Оракулу я отсалютовала бокалом с безалкогольным фруктовым вином, глоток которого хотелось сделать по возвращению в офис. Оно бодрило и освежало.
Гном промолчал, за свой кокос он держался крепко. И по виду спал.
Что ж, пора проверить мою гипотезу…
Кем или чем бы ни являлась древняя статуя, на редкие и ценные вещи она реагировала. Я отправилась за футляром. Осторожно достала из него уголок писания, положила у постамента. Предусмотрительно отодвинулась, чтобы не смущать статую, села в свое кожаное кресло, приподняла брови – ну и что, мол?
Он почувствовал, конечно.
И мой вопрос, и свиток.
Да-да, мне требовалось узнать имя идеального избранника Натали. Глаза гнома горели совсем недолго, а когда погасли, я почти с разочарованием узрела, что свитка больше нет – оракул его принял.
А ответ?
Нет, он не высветился в воздухе, как случалось ранее, не оказался написанным на клочке бумаги, он появился прямо в моей голове, вложенный туда проницательной энергией.
«Уже найден».
Всего два слова, поставившие меня в тупик.
Идеальный партнер Натали уже найден?
Неужели к Роберту наведался некий друг, которого, к слову говоря, Роб не очень любил? Или…
Это самое «или» мне предстояло проверить.
Здесь всегда густо пахло полями и травами. Свободными, дикими. Здесь попадались цветы, названия которых я не знала, но которых иногда касалась рукой, выдвигаясь по окрестностям на прогулки.
Почти погасло небо, лишь один из краев его еще был подсвечен. Те самые сумерки, в которых хорошо сидеть на деревянном крыльце, слушая стрекот сверчков и ветер. Когда-то мы вместе с Робертом готовили пасту, обсуждали фильмы, делились тайнами прошлого.
Сейчас он смотрел на неё – я наблюдала за действом освещенной столовой через окно. Он смотрел, смущаясь, силясь не выдавать искренний интерес, он говорил так много, что захлебывался, и не важно, что слов почти не слышно. Он сыпал шутками, что делал нечасто, и сам же смущался – не был ли с гостьей слишком навязчив?
А она робела. И старалась не краснеть, потому что щеки могли выдать её симпатию с головой. Уже совершенно без отчаяния в глазах. Она забыла того, из-за кого собиралась прыгнуть с моста, потому что увидела перед собой парня с вьющимися волосами и милой улыбкой. Такого честного и заботливого. Она мечтала о внимании в свою сторону, а Роб мечтал дарить свою заботу…
Конечно, оракул был прав – «он уже найден».
Все снова сложилось правильно.
Мне, наверное, следовало грустить, но я испытывала лишь облегчение – не хотелось снова отдавать мужчине чуть-чуть себя, потому что целиком не можешь, писать ему «вечером не приду, занята» и искать поводы отвергнуть объятья. После Вэйгарда другие не котировались.
А у этих они будут настоящими, глубокими и искренними. Каждое прикосновение и слово из души в душу, потому что они на самом деле нашли друг друга. Как люди, способные прожить после и сорок, и пятьдесят лет вместе.
Я радовалась. Роб заслужил счастье.