Натали подходила ему. Сейчас она выглядела свежей, аккуратно причесанной и по-девчачьи застенчивой. Если в дверь постучит тот, кто разбил ей сердце неделей раньше, она ответит ему одним словом – «поздно». Для него будет поздно, для них с Робом – нет.
Я втянула густой травяной запах вечера, принялась набирать сообщение.
«Выйди на крыльцо, нужно поговорить».
Нет, никаких тяжелых бесед, они ни к чему. Просто расставить точки над «i». Совсем скоро тот, кто покинет столовую, вернется, скажет, что приходил доставщик. Роберт редко врал и делал это лишь для того, чтобы не ранить.
Сейчас он извинился, поднялся из-за стола.
И спустя недолгий момент открылась входная дверь.
Совсем темно вокруг. В такую ночь здорово сидеть у пруда, созерцать на его поверхности отражение луны, которое серебрят волны.
– Ты знаешь, мы привезли ее к тебе, когда она хотела покончить жизнь самоубийством из-за неразделенной любви.
– Да, она поделилась.
Мы говорили тихо, и Роб очень нервничал, все ждал подвоха. Того, что сейчас я заберу незнакомку, присутствию которой он очень радовался.
Если Натали поделилась сокровенным, значит, все очень серьезно. Да и кто бы сомневался.
– Мы попросили тебя приютить её на неделю, чтобы выяснить имя её идеальной пары. Только так мы смогли бы уберечь мисс Миллер от новых опасных шагов.
– Я понимаю.
– Прости, что создали тебе неудобства и не вернулись в обещанные сроки. Очень поджали другие дела.
В другой раз он бы укоризненно нахмурился, но тут лишь обронил:
– Ничего.
Качались у крыльца белые и розовые амаранты – сейчас они источали ночной тонкий аромат, который я очень любила вдыхать. А днем совершенно, что удивительно, не пахли. Такой вот феномен.
– Так вы нашли? Его…
Роб испытывал беспокойство и страх, он впервые был готов кого-то не отдать, биться, вызвать на поединок, пойти против собственный принципов и «отбить девушку», – я это чувствовала. И мое нутро улыбалось.
– Да.
– Кто он?
Потому как я молчала, все же это важный момент его жизни, Роберт спросил:
– Мне… сказать ей, чтобы собиралась в дорогу?
Он не хотел отпускать её даже на ночь. Уже решил, что её дом будет здесь, – пусть не сразу, пусть через череду красивых встреч и ухаживаний, ведь все должно быть по канонам романтической классики.
– Нет, не нужно. Потому что её идеальная пара – это ты.
В момент произнесения последнего слова я смотрела ему прямо в глаза. И потому увидела тот самый спектр смены эмоций, который ожидала увидеть: испуг от того, что сейчас услышит имя незнакомого человека, растерянность, недоверие и радость. Последняя мелькнула спешно, и Роберт попытался спрятать её за иными чувствами. Почти смог.
– Всё верно, всё, как и должно быть. Я рада. На самом деле.
Хорошо, что из всего, что он мог начать говорить, он не сказал ничего. Например, о том, что «совсем не хотел бы меня обидеть, что я хорошая и достойна только прекрасного человека. Что не имел в виду дурного, когда соглашался помочь, что очень ценил и ценит меня…»
Не нужно.
Иногда тишина – это бесценно.
К тому же я не ощущала себя раненой, Роберт никогда не был моей идеальной парой.
– Мне пора.
Я легко отправилась вниз по ступенькам.
А он так и молчал. Смущенный, растерянный. И счастливый, но очень глубоко, ведь «новое» счастье не показывают «старому» человеку.
«Все хорошо, Роб, все хорошо».
Я не была одинокой.
Одиноким не может быть человек, единый с миром. Я была свободной и наполненной удивительным полетным чувством.
Как странно знать, что в этом городе нет Алана. И нет дел, которые нужно завершать, – все завершено.
Обратно к машине я возвращалась через поле. Вела ладонью по мягким стеблям, шуршала подошвами, приминая траву. Любовалась лунным светом на моем лице, слушала голоса, зовущие в неведомые дали.
И понимала – я прыгну в кабриолет. И направлю колеса к Долине Водопадов. Время есть.
Мой мир – мой выбор, в нём все не просто хорошо, в нём все идеально. Как и должно быть.
Я тонула в этом моменте, кружила с ним, обнималась. Ты счастлив тогда, когда счастлив сейчас.
Затихали в моем присутствии сверчки, умолкали, настороженные, затем принимались выводить трели вновь.
А я в полной мере вспомнила, что такое свобода, когда ты у себя есть, когда тебе хватает в этом мире одного-единственного человека. Себя.
Хочу увидеть деревушку, лежащую в долине меж скал.
Зайти в настоящее кафе «Еххио» и посмотреть, продают ли там до сих пор лимонные эклеры.
Не удивлюсь, если с одного из старинных гобеленов, который из-за выцветших волокон перевесили в дальний угол, на меня взглянет усатое лицо старика Лума.
Я ему подмигну.
Хьяд-то знает, что время – величина относительная.
И в одной из реальностей, а, может, снов, он подмигнет мне в ответ.
Я много раз перечитывала «Лабиринты Ехо» Макса Фрая.
И всегда улавливала этот аромат далеких земель и удивительных странствий, но более всего мне нравилось, что истории знакомых героев не заканчиваются.