Я снова выбрала не погружаться в тоску – в ночь, подобную этой, нельзя грустить. Напарник не грустил тоже, его мир освещала новость этого утра. И потому я не удивилась следующей фразе:
– Ты не против, если, когда все закончится, я уеду ненадолго?
Повидать Дилбора. Конечно – это свято.
– Езжай.
Слово слетело с языка легко. Неплохо было бы и мне самой доехать до Долины Водопадов, увидеться с матерью, пусть даже без глубинных бесед. Просто послушать шум падающей воды и шелест вересника. Обнять любимого человека, осознать, что в жизни бывают такие нужные и важные паузы и затишья.
Вспомнилось, что в процессе беготни, преследований и битв мы забыли про Натали.
Я достала телефон, принялась набирать смс:
«Как там Натали? Как её самочувствие? Не плачет, не пытается уйти? Если так – попробуй задержать».
Я накладывала на Роба совсем уж лишние обязательства, но нашу подопечную нельзя было пока оставлять в одиночестве.
Ответное сообщение пришло довольно быстро:
«Не пытается. Она скромная и тихая, даже робкая. Я накормил её ужином, пригласил в гостиную посмотреть фильм, но она отказалась. Принес книги. Читает в своей спальне».
Я удивленно хмыкнула.
Отлично. Удивительно, но хорошо, что так.
– Уже заводишь новые контакты? Ищешь ухажера на вечер? – Мой усатый друг улыбался.
– Если бы. Спрашиваю, как там Натали… Оказывается, всё не так плохо.
– Это радует.
Я допила пиво, вытерла уголок рта ладонью.
– Знаешь, а я ведь знаю, как выяснить имя ее идеальной пары.
– Как?
– Наш умник любит всё, что хранит многослойные и древние пласты информации.
Я про оракула.
– Я заметил. У тебя есть такой?
– Да. Писание Саммасона прогорело не полностью, остался уголок с кусочком вязи. Думаю, гном душу за него продаст. Ну или хотя бы свой орех.
– Два ореха.
– Кокос… Или что у него там.
– Два кокоса. Не думаю, что он их бреет.
Я сделала вид, что сейчас в шутку заряжу Алану в лоб. Тот, отмахиваясь, почти опрокинул пиво. Отсмеявшись, поинтересовался:
– Куда ты положила этот уголок?
– В футляр. У меня в багажнике был.
– У тебя в багажнике имеется всё, что нужно, я заметил. В том числе мешки под мусор. Давай бутылку, я туда сложу, потом выкину. – Ал потянулся, как довольный кот. – Даже есть не хочется, только спать.
Я была согласна. Вот хорошенько выспаться нам нужно было точно.
Новый день, новая жизнь.
Этот был солнечным и очень теплым.
Пожилая женщина сидела в стареньком продавленном кресле у окна. Она вязала бесформенное полотно из мягкой шерсти, но постоянно сбивалась, замирала. Терялась во времени и пространстве, не замечала ни комнату, ни тех, кто в ней пребывал или отсутствовал. Силилась завершить некий процесс, но каждый раз допускала ошибку.
Я подошла ближе, опустилась у её коленей на корточки. Коврик тоже был вязаным, мягким. Комната небольшая, но в ней убирались, протирали пыль, – наверное, этим занимался сын. Захламленные старыми книгами и пластинками шкафы. Одни растения цвели, другие почти увяли – Сэм Виткенс плохо разбирался в поливе, но надеялся, что когда мать очнется, то порадуется знакомому окружению. «Когда». «Если». «Хоть ненадолго» – зловещие для него слова.
Я же всматривалась в мысли женщины, не замечающей меня. Старческие руки дрожали, пластиковые спицы пошоркались – ей бы новые…
Её звали Агнеттой Виткенс. Агнеттой, Агнией, Агашей – так кричала в детстве мать, когда звала обедать. Агния память не утратила, но стерлись многие связи, и по их остаткам я осторожно пробиралась внутрь. Всегда нужно найти точку отсчета, повернувшую события в ошибочную сторону.
И я нашла её. Очень далекую отсюда, случившуюся много лет назад.
Она вязала точно такой же свитер мужу, ушедшему в плавание, ждала возвращения. Истосковалась от одиночества, все чаще раздражалась, впадала в апатию. И в один из вечеров допустила в петлях ошибку. Разозлилась и испортила начатое – раздербанила, порвала основу, бросила её на пол.
И скатилась в тоску.
Люди не знают о том, что тоска – это волна печали. Если плыть по ней слишком долго, тебя вынесет не в теплое и ласковое, но в холодное море. Так и случилось. Свитер остался недовязан, настроение испорчено. Сэмми тогда был маленьким и постоянно плакал – Агнетта страдала от переутомления и усталости.
Когда муж вернулся из плавания, случилась ссора. Если бы не та ошибочно набранная петля, если бы не холодные волны печали… Слово за слово, отец Виткенса собрал чемоданы, ушел из дома. И мир Агнии начал таять, давать сбои. Она, конечно, вырастила сына, но разум её слабел.
Я вернулась в тот момент, когда в канун Нового года она сидела перед зажженным камином на диване, когда очень желала довязать подарок до возвращения.
И вот соскользнул палец…
Но я была рядом, шепнула мягко:
– Мы не будем злиться, да? Это всего лишь петля…
– Я ошиблась. Мне надоело… Я устала от одиночества, я хочу это порвать…