Зайка смотрит, как я развязываю пояс. Когда я показываю ей, что там, на ее лице вспыхивает удивление. Я протягиваю ей куколку. Поначалу я собиралась только дать ей подержать, но, когда вижу выражение на лице девочки, мне хочется оставить ей куклу навсегда.
Она вертит ее в руках. Шепчет:
—
Зайка пристально вглядывается в незамысловатое лицо куклы, потом, закрыв глаза, прижимает ее ко лбу. Затем отнимает и пытается отдать куклу обратно. Я качаю головой, отказываясь.
— Я хочу подарить ее тебе, — шепчу я. — Надеюсь, тебе нравится.
Она держит куколку в сложенных лодочкой ладошках. Ее зубы снова сверкают в улыбке.
Внезапно из глубины пещеры доносится какой-то шорох — и тут же стихает. Зайка застывает. Это животное? Может быть, мышь. А может, и волк. Или медведь.
Нам следует бежать? Успеем ли мы вылезти из узкого входа и забраться на выступ? Может быть, лучше сидеть неподвижно. Тогда, возможно, неведомое создание уйдет.
Я осторожно обхватываю Зайку рукой. Ее страх пропитывает меня, как губку.
А вдруг это не зверь? Кто еще это может быть? Было ли в рассказах моей матушки что-нибудь про пещеры?
Что-то грохочет. Я вскакиваю и дергаю Зайку за руку с такой силой, что она вскрикивает. Волоку ее к выходу из пещеры. Согнувшись, пролезаю через папоротник. Прыгаю на узкий выступ, едва глядя под ноги. Когда мы благополучно вылезаем из оврага, я подхватываю девочку и бегу.
Я лавирую между двух высоких деревьев. Поскальзываюсь на мху, но использую это, чтобы поменять направление. Оглянуться я не могу. В голове шумит — от моего дыхания, от дыхания Зайки, топота моих ног, шороха того, что нас преследует. Я заставляю себя бежать быстрее. Что-то царапает мне ногу. Больно.
Впереди вырастает ствол широкого дерева. Я огибаю его.
И врезаюсь в Холпокита. Он хватает меня за плечи. Зайка зажата между нами.
— Пусти! Нужно уходить отсюда, — кричу я. Ногу пронзает боль.
Но Холпокит не отпускает.
— Нет! Хватит!
Я пихаю его, сдавливая Зайку. Она вскрикивает.
— Игра окончена!
Да что с ним такое? Он все не отпускает.
Зайка вырывается у меня из рук и соскальзывает на землю. Обхватывает мои ноги, не давая двинуться с места. А затем шорох раздается повсюду. Я кричу. Появляется ребенок. Потом другой. Третий. Они выскакивают из-за кустов и деревьев. Улыбаются. Некоторые смеются.
— Нет, — кричу я, — там медведь… или волк… не знаю… — Я плачу. Меня никто не понимает.
Холпокит смотрит мне в лицо и, когда наконец привлекает мое внимание, показывает.
Из земли высовывается улыбающееся лицо мальчишки. Затем появляется его рука. Подтянувшись, он выползает из глубокой норы, скрывающейся в траве. Затем из той же норы выскакивает другой мальчик. Они стоят бок о бок возле норы и ждут. Потом второй мальчик медленно протягивает руку и открывает кулак. На его ладони лежит маленькая деревянная кукла.
Тогда я понимаю. В пещере два входа.
— Что происходит? — спрашиваю я Зайку.
Она смеется, но нервным смехом. Холпокит отвечает:
—
На его лице та же смесь веселья и раскаяния.
Наверное, это он затеял шалость. Все дети в ней участвовали.
Увидев, что я наконец поняла, все принимаются хохотать и взвизгивать. Устраивают кучу-малу вокруг меня, Холпокита и Зайки. Нет никакого медведя, никакого волка. Никаких созданий из сказок моей матушки. Конечно, нет. Все время были только мы.
Этим же вечером я выхожу на берег посмотреть на мою Полярную звезду. Океан тихо вздыхает: похоже, последние сезонные штормы выдохлись. Небо давно уже не было таким чистым, и я легко нахожу ее в руках Дракона. Мое корабельное созвездие. Наверняка оно служит предзнаменованием. Когда мы вернемся в Ново-Архангельск, я напишу отцу и расскажу ему о своем новом созвездии, но когда буду писать матушке, расскажу, как оно предрекло наше спасение.
Чуть дальше к югу — Северная Корона. Многие думают, что это та корона, которая освещала Тесею путь через лабиринт, и без нее он бы не нашел дорогу домой. Я часто разглядывала ее очертания, в которых вижу не корону, а скорее, незавершенный круг.
Как совершенна его дуга, как искушает попытаться найти звезды, которые его завершат. Но их нет. Их нет там, где надеешься их отыскать.
Будь я сейчас на палубе брига, я бы услышала шаги мужа. Он позвал бы из-за моей спины: «Аня!» И, не успев опустить телескоп, я почувствовала бы, как его руки обвивают меня за талию, притягивают к себе. Я откинулась бы на его крепкий торс. Мне сразу стало бы теплее. Он бы уткнулся носом мне в щеку, щекоча бородой. Именно эти короткие яркие моменты, когда мы стояли вот так, вдвоем, молча воздев лица к небесам, олицетворяли возможность завершить круг.
Я найду способ воссоединить нас.
