Ягоды созрели. Из-за вчерашнего дождя они набухли и падают мне в руку от малейшего прикосновения. Оранжевые, как лосось, каждая из них подобна крошечной грозди драгоценных каменьев, достойных того, чтобы их носила сама царица. Самые спелые висят наверху, отчего мне приходится тянуться к ним, а если я не дотягиваюсь, пригибать шипастую ветку. Ее дуга рисует незавершенный круг, совсем как Северная Корона.
Со мной колюжка Клара, Зайка и много других женщин. Я никогда еще не ходила в лес в такой большой компании. Нас сопровождают трое мужчин: два квилета для охраны и Джон Уильямс. Он сказал мне, что его взяли только для того, чтобы он потом нес одну из трех больших корзин, которые мы собираемся сегодня наполнить.
Мужчины квилеты с луками в руках негромко переговариваются, пока мы снуем между кустов, собирая ягоды. А Джон Уильямс, кажется, не знает, куда себя деть. Он топчется вокруг, то и дело останавливаясь, чтобы съесть ягодку. Его волосы ярче, чем они.
Солнце отбрасывает через лесную сень пятна света, согревая нас и ягоды. Насекомые жужжат над ушами, выискивая возможность сесть и укусить. Я отмахиваюсь от них, но они тут же возвращаются. Закидываю ягоду в рот. Она взрывается кислотой, которая скользит по моему языку и превращается в сладость, прежде чем я глотаю.
Сегодня вечером мы будем есть ягоды — в этом я не сомневаюсь, — но большую часть собранного мы сохраним. Всю зиму мы ели прошлогодние ягоды. Я увижу, как колюжи заворачивают их в тесто, как сохраняют сухие ягоды, чтобы их не съели птицы, грызуны или насекомые. Детей тоже привлекут. Я представляю, с каким восторгом они станут бросать в птиц палками и камня, кричать на них, а птицы, будучи очень умными, увернутся от всего, что в них бросили, и все равно ухитрятся стащить несколько ягодок.
До некоторых невозможно добраться, не поцарапавшись. Но мы превозмогаем уколы, потому что наградой становится особенно сочная ягода или ветка, на которой их так много, что она клонится до земли под их весом. Похоже, что ради сладости нужно быть готовым к шипам.
Мы с колюжкой Кларой переходим на другую сторону куста, попутно собирая ягоды. Мы все больше отдаляемся от остальных. Шорох, разговоры и тихий смех дают знать, что мы не одни. Наконец мы теряем из виду Зайку. Потом становится не видно и наших охранников.
Заметив усыпанную ягодами ветку, я тяну ее к себе. Рядом слышится негромкий смех. Под отогнутой мной веткой оказываются колюжка Клара и Джон Уильямс. Они ничего не говорят, но от того, как они смотрят друг на друга, меня бросает в краску. Они так заняты друг другом, что даже не замечают меня. Я отпускаю ветку, и она прыгает на место.
Отвернувшись от них, я начинаю обирать другой куст. Двигаюсь осторожно, не поднимая головы. Мне не хочется, чтобы они знали, что их кто-то видел. Я срываю одну ягоду за другой, не оглядываясь. Почему я так долго ничего не замечала? Я говорила себе, что его рыжие волосы и бледная кожа — единственная причина привлекать внимание, а то, что она дала ему чаячье яйцо, казалось мне простым проявлением доброты. Но в глубине души я знала, что все далеко не так просто.
Она поглощена им, а он — ею. У меня нет времени об этом думать. Отвлекаясь от мыслей об их чувствах, о возможном и невозможном, я вижу, что они предоставили мне шанс. Я делаю два шага назад. Потом еще три. Они не идут за мной. Не зовут. Никто меня не зовет. Я отхожу все дальше, пока ягодные кусты не остаются позади. Остановившись на краю небольшого оврага, я ставлю корзинку на землю и соскальзываю вниз по склону.
Я отправляюсь на поиски мужа.
Я бегу по дну оврага, стараясь сохранять легкий шаг. Потом поднимаюсь на другой стороне и иду прямо. Я рассчитываю найти тропу. Если повезет, она приведет меня к морю. А там мне нужно будет только повернуть направо, чтобы идти на север.
О том, что делать дальше, я думать не могу.
Я натыкаюсь на старую неровную тропу. Судя по тому, как заросла она по краям, ее редко используют. Надеюсь, что я правильно все поняла. Если тропа заброшена, то, возможно, она никуда не ведет, и тогда я заблужусь. Густые заросли впереди покачиваются от легкого ветерка. Я решаю рискнуть.
Минуты утекают. Моя пропажа уже обнаружена? Охранники ищут меня? Кто-нибудь побежал в селение, чтобы предупредить остальных? Я заставляю себя двигаться быстрее. Нужно уйти как можно дальше, прежде чем колюжи заметят, что меня нет.
Наконец моя заросшая тропа встречается с другой. Новая тропа шире и чище. Я бегу. Наступаю на ветку, и она трещит. Звук эхом разносится среди деревьев. Я останавливаюсь — но ничего не происходит.
Лес с одной стороны слегка редеет. Я вижу солнце. Иду на него.
И выхожу на прогалину, всю покрытую дикими цветами, источающими неописуемый аромат. Среди них фиолетовые цветы, чьи корни мы едим. Крошечные светлые соцветия на хрупких, похожих на свечи стеблях. Белые звездочки, наполненные нектаром и солнечным светом. Следуя за ними взглядом, я вижу формы созвездий, которые они образуют.
Но у меня нет на это времени. Я снова скрываюсь в лесу.
