Сейчас время отлива. Если мы обойдем скалу со стороны океана, дождавшись, когда волны отхлынут, мы всего лишь намочим ноги. Если же мы решим идти с противоположной стороны, то нам придется лезть на скалу, а потом спускаться. Но зато наши ноги останутся сухими. Николай Исакович выпускает меня из объятий, но крепко держит за руку. Поворачивается и тянет к воде.
Я, смеясь, отнимаю у него руку.
— Давай наперегонки, — говорю я и прыгаю на камни.
Поверхность скалы сухая, и на ней много мест, куда можно поставить ногу. Я карабкаюсь так быстро, как только могу, зная, что ему нужно дождаться подходящего момента. Каждая секунда дает мне преимущество. Я вижу лужицу с морскими звездами и другими созданиями, но не останавливаюсь, чтобы на них посмотреть. Перелезаю через седловину, пробираясь между впадинами и уступами со всей доступной мне скоростью, и спускаюсь на песок на противоположной стороне. Я уверена, что доберусь первой.
А потом краем глаза замечаю какое-то шевеление впереди.
На песке стоит волк и неотрывно смотрит на меня. Его уши развернуты вперед, шея вытянута, голова наклонена набок. Я затаиваю дыхание. Не смею шевельнуться. Если я позову на помощь, волк может напасть. Услышит ли меня кто-нибудь? А если услышит, то чем сможет помочь? Волк огромен, его лапы непропорционально длинные, а никто из нас не вооружен.
Волк тоже не двигается с места. Своим поведением он напоминает Жучку. Если не обращать внимания на глаза — два холодных блестящих опала под тяжелым лбом. Я никогда не видела такого хищного выражения на морде моей милой собаки.
Старинные предания предостерегают о том, что опасно первым отводить взгляд от дикого животного. Я не должна этого делать. В конце концов муж обойдет скалу и тоже увидит волка. Пусть и у него будет возможность не выказать страха перед хищником.
Волк отводит глаза. Разворачивает свое тощее тело к морю. Подходит к кромке воды, наклоняет голову и лакает, высовывая розовый язык. Потом заходит в воду, осторожно поднимая тяжелые лапы, пока его продвижение не замедляет прибой.
Где Николай Исакович? Неужели он не видит волка?
Зверь идет дальше. Потом плывет. Его морда рассекает волны, как нос корабля, а хвост покачивается сзади, как кормило.
Куда он направляется? Впереди лишь открытый океан.
Волк минует первую линию прибоя. Он плывет все дальше и дальше. Почему он не поворачивает обратно?
И где мой муж?
А потом волк ныряет. На мгновение снова появляется на поверхности, затем погружается обратно. Только рябь на воде показывает, что он был там, а потом и она исчезает.
— Коля? — зову я. — Коля!
Он видел это? Должен был.
Потом волны расступаются. На поверхности моря показывается нечто темное, блестящее, изогнутое, как серп. Китовый плавник. Какое-то время он плывет прямо, а потом исчезает в море.
Сердце стучит у меня в ушах. Я не могу шевельнуться.
— Аня! Где ты? — муж появляется из-за скалы. Он поднимает голову, видит меня и расплывается в улыбке. — Я победил! — кричит он.
— Ты это видел?
— Что?
— Этого… волка, — говорю я. — Минуту назад здесь был волк.
Муж оглядывается.
— Где?
— Он ушел в море.
— О, Аня, — восклицает муж, — прими поражение с достоинством. Я победил честно. А теперь спускайся.
Я лезу вниз, не сводя глаз с моря. Что только что произошло? Волк утонул? Кит проглотил волка? В воде не заметно было борьбы. Я просвещенная женщина и знаю, что возможно, а что нет. Водяных не существует. В море нет никаких духов, как и в других местах. Но я знаю и то, что видели мои глаза. Как волк мог превратиться в кита?
Муж помогает мне преодолеть последние два шага до песка.
— Теперь, когда я выиграл, где моя награда?
Он притягивает меня к себе и целует, но мне не до него. Он просовывает руки мне под платье из кедровой коры и задирает его до пояса. Я смотрю на море, смотрю на лес. Он сгибается и опускает меня на песок.
Я боюсь, что волк вернется, — и в то же время боюсь, что он не вернется, потому что это больше не волк.
— В чем дело? — спрашивает муж.
Проснувшись, я почувствовала себя больной. Внутри все переворачивалось, во рту пересохло, язык подкатывал к горлу. Это уже второе утро. Вчера все прошло. Сегодня меня стошнило на мох за кустами, где я укрылась в надежде, что меня никто не увидит, но знала, что меня услышат.
После того как тошнота почти прекратилась, я вышла к берегу, чтобы подышать соленым воздухом. Промыла рот морской водой, потом вернулась в дом посвежевшей. Но когда я дошла до нашего коврика, от соленого привкуса во рту снова стало тошнить.
— Мне опять нездоровится, — говорю я.
— У тебя жар? — Он садится и отбрасывает наше покрывало.
— Кажется, нет. Не знаю, что со мной.
— Тебе нужно отдохнуть.
Я качаю головой.
— Все будет хорошо. Смотри — все встают. Пойдем. Сегодня прекрасное утро.
