На свадебном пиру Маки воссоединил меня с мужем. Он договорился с другими тойонами, и, как только закончили раздавать корзины и короба, шляпы, платья и обувь, всевозможные орудия, подливу из китового жира, рыбу и другую еду, завернутую в кедровые ветки или листья папоротника, он подозвал нас с Николаем Исааковичем, чтобы сообщить благие вести. Я расстроена, что мы остаемся не с Маки — я уже скучаю по Инессе и второй девушке, — но, по крайней мере, я буду с мужем.
Мы остаемся с квилетами, в доме усатого тойона. Здесь теперь мое место. Как может быть иначе? Я люблю Николая Исааковича.
Маки заверяет меня:
— Когда прибудет корабль, вас всех возьмут. Я обещаю, никого не оставят.
— Почему он так долго не приходит?
— Анна, здесь не Бостон. Вы должны сохранять терпение.
Переговоры были сложными, и их исход до конца оставался неясен. По словам Маки, царь не хотел иметь с нами ничего общего, потому что мы принесли чалатам много горя: украли их рыбу, сражались с ними и подстрелили одного из них, троих похитили. Единственной из
Казалось, она нисколько не возражает против того, что ее отправляют одну.
— Разве тебе не хочется, чтобы кто-нибудь из команды отправился с тобой? — спросила я. — С кем ты будешь разговаривать?
Она пожала плечами.
— Возможно, Яков еще там. Чтобы ни случилось, я принимаю волю Господа.
— Мы вернемся за тобой, — снова пообещала я. — Такова Его воля.
— Я уже говорила: не нужно обо мне беспокоиться. Они хорошие люди, — ответила она. — По крайней мере, для меня.
Я взяла ее руку в свою. Разгладила большими пальцами ее морщинистую кожу. Вспомнила о матери, думая, доведется ли мне когда-нибудь снова взять ее за руку. Мария попыталась высвободиться, но я не пустила. Сначала мне нужно было кое-что ей сказать.
— Мария, я должна кое о чем тебя попросить.
— Что такое? — с подозрением спросила она.
— Несколько недель назад я дала Маки обещание. Я пообещала, что мы перестанем воевать с колюжами, будем уважать их образ жизни и помогать, чем можем, — начала я и продолжила, понизив голос: — Но я не чувствую уверенности. Иногда члены команды доставляют неприятности. Даже мой муж.
— Не ждите, что я смогу чем-то помочь, — ответила она. — Никто не станет меня слушать.
— Пожалуйста, Мария. Ты сказала, колюжи — хорошие люди. Так сделай это ради них. Ради меня. Я в долгу у Маки. Если у тебя появится возможность, пожалуйста, не дай им причинить колюжам еще больше вреда.
— Не представляю, как кто-то мог бы их остановить.
— Постарайся найти способ. Если сможешь. Пожалуйста.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала.
— Обещаешь?
Внимательно посмотрев на меня, она коротко кивнула. После этого я отпустила ее руку.
Она уехала с царем и палатами после праздника.
Нас распределили по разным домам, в разных общинах. Тимофей Осипович, преданный ему Кузьма Овчинников и алеуты остались с Маки, и Тимофей Осипович не преминул выказать свою радость.
— Ваш Маки у меня в кармане, — похвалялся он. — Мы с ним достигли взаимопонимания.
— Какое еще взаимопонимание? Вы просто пользуетесь его добросердечием.
— Я перебираюсь в землянку, которую мне помог построить ваш муж. Буду жить там. Добывать себе пропитание охотой. Буду обмениваться с колюжами. Не думайте, что у меня не получится.
Я вспомнила данное Маки обещание. Как мне остановить этого упрямца?
— Здесь так не принято. Зачем Маки нам помогать, если вы будете вести себя так эгоистично?
— Когда захотите узнать, как это делается, скажите. Буду рад вам объяснить.
— Прошу вас. Подумайте об остальных. И как же Маки? Вам совсем плевать на Маки? Если он вам не по нутру, почему вы с ним разговариваете?
Он ухмыляется.
— Собираю сведения.
— Чего ради? Главный правитель ни за что не станет вас слушать, когда узнает, как вы себя вели.
— Для книги, которую я напишу.
На следующий день они уплыли на лодках. Я смотрела, как они гребут в туман. Только Тимофей Осипович, конечно, не греб.
В доме усатого тойона нам с мужем выдали коврик вместе с непривычным шерстяным одеялом, пахнущим затхлостью, но достаточно толстым и для царицы, и мы постелили их подальше от двери, от которой веяло сквозняком. Плотника Ивана Курмачева и американца Джона Уильямса решено было оставить с нами.
Мы приступили к работе на следующий день после того, как все разъехались. За нами пришел юнец, который на свадьбе проиграл состязание по лазанию по веревке.
—
