— И напрасно, душа моя. Ведь спокойствие моего супруга, счастливое расположение его духа мне дороже всего на свете. Я многим готова пожертвовать ради таковой цели. Неужели ревность станет моей вожатой в сей трудный час? Вы можете припомнить, конечно, что когда-то, при вашем появлении при дворе, я была неласкова с вами. Да, такое было, признаю. Но это случилось потому, что я в то время не знала превосходных свойств вашего характера. Я боялась, что вы станете причиной всяких ссор и смут при дворе, как бывало с некоторыми дамами, к которым благоволил мой супруг. Но едва выяснилось, что вы не таковы, как я тотчас переменила свое отношение к вам. Замечу, что то же было у меня и с Катей Нелидовой. Мы с ней прекрасно ладили. Но вот вы заняли ее место — и теперь я могу ладить с вами.
В июле, при наступлении самых жарких дней, государь решил устроить развлечение для себя и своего двора (то есть прежде всего для Анны) и совершить плавание на фрегате «Благодать» по Балтике. Сорок человек придворных со слугами, с запасами вин и продуктов отправились в Петергоф. Туда к пристани пришвартовался красавец-фрегат. Все поднялись на палубу и при довольно свежем ветре направились в море.
Государь дал приказание плыть к острову Готланд, а оттуда взять севернее, к берегам Швеции. Анна впервые была в море. Морская стихия покорила ее. Целыми днями она гуляла по палубе, по предложению Павла они поднялись на капитанский мостик, и она даже постояла за штурвалом корабля. Ночь Анна провела в каюте штурмана (государь и государыня ночевали в капитанской каюте, хозяева этих кают, как и прочие офицеры корабля, провели ночь в матросском кубрике). И этой ночью к ней приходил государь. Это было восхитительно: наслаждаться его любовью, слыша плеск волн за бортом, чувствуя соленый запах моря.
Утром, когда Анна проснулась (это случилось довольно поздно), она поспешила выйти на палубу и увидела неподалеку от корабля встающие из моря освещенные солнцем скалы. Это был Готланд. А на следующий день они достигли шведских берегов, с их крутыми холмами, покрытыми лесами, возделанными полями и чистенькими деревнями…
Круиз продолжался пять дней, и эти дни остались в ее памяти как один сплошной праздник. Главное для нее были не виды, не море, которое она видела впервые, — главным было ощущение, что все это придумано прежде всего для нее, что государь изо всех сил старается доставить ей радость.
После возвращения из плавания они на несколько дней остановились в Петергофе. Анна раньше не бывала в этом великолепном месте, и оно привело ее в такое же восхищение, как и плавание по морю. Она любовалась фонтанами и статуями, бродила по залам дворца…
Однако здесь, в Петергофе, ее ожидал и один неприятный разговор. Это была беседа с графом Кутайсовым. До этого она часто видела графа — и в Петербурге, и в Павловске, но никогда не имела с ним содержательных разговоров. Она привыкла считать Ивана Кутайсова чем-то вроде принадлежности свиты. Да так оно, в сущности, и было — ведь Иван Павлович, даже будучи возведен в графское звание, остался личным камердинером и брадобреем императора.
Граф встретил Анну на одной из отдаленных аллей парка. До этого она никогда не встречала императорского камердинера в парке, он не любил гулять. Теперь же он явно ожидал ее. Увидев, тут же спросил о здоровье, о настроении, стал расхваливать прекрасное устройство Петергофа. А затем, без всякого перехода, заговорил о том, что ей необходимо переговорить с государем об одном важном назначении.
— Видите ли, прекрасная Анна, государь отчего-то не расположен назначить губернатором в Екатеринбурге одного замечательного человека, Николая Петровича Куролесова. Он до этого ведал сбором податей в Самарской губернии. Так вот, сейчас место губернатора на Урале освободилось, в связи со смертью прежнего чиновника, и надобно назначить нового. Я уж государю целую неделю твержу про отличные качества моего протеже, а он ни в какую.
— Да, я понимаю, но я тут при чем? — удивилась Анна. — Я вашего протеже не знаю и тем более не разбираюсь в вопросах назначений на важные посты…
— Может, в этом вы и не разбираетесь, — сказал Кутайсов, — зато вы отлично разбираетесь в настроениях его величества. Всем известно, что к вам он прислушивается более, нежели к кому другому. Все ваши желания тотчас исполняются. Так что достаточно вам намекнуть его величеству — не потребовать, а всего лишь намекнуть, — что вам желательно назначение Николая Куролесова на должность губернатора, как таковое назначение состоится.
Анна даже остановилась, чтобы лучше разобраться в смысле только что сказанного. Она впервые попадала в такое положение, когда не знала, что сказать, как отнестись к просьбе царского камердинера. Просьба, казалось, была совершенно невинной, но что-то в ней было неприятное, что-то мешало ей согласиться.
— А отчего все-таки государь не хочет назначить вашего протеже просто так, без моего участия? — спросила она.
