Однако это ее спокойствие продолжалось недолго. После разговора с императрицей она невольно стала прислушиваться к обрывкам чужих разговоров, которые слышала и во дворце, и на улицах, во время прогулок, и в модных магазинах, куда часто заходила. Она даже отказалась от поездок в карете и стала больше гулять пешком, чтобы слышать, что говорят люди. И в этих обрывках разговоров она то и дело ловила нотки недовольства, о которых рассказывала Мария Федоровна. Дамы в магазинах фыркали по поводу предписанных государем фасонов платьев и шляп, несколько богато одетых господ, стоявших между колонн Биржи, бранили прекращение торговли с Англией, военные (генерал и полковник), рядом с которыми она шла по набережной, обсуждали новые разжалования в гвардии. Да, недовольные были, их было много.
«Но ведь эти люди не составят заговора, — думала Анна. — Дамы из магазинов не могут подсыпать государю яд, эти бородатые купцы не поднимут полки на бунт. Опасность могут представлять только военные. Да, заговорщиков надо искать среди военных…» Так она постепенно прониклась мыслями о существовании заговора и о том, что с ним надо бороться.
С этого времени тревога поселилась в ее сердце. Если раньше она не замечала никаких признаков опасности, то теперь ей везде чудилась угроза. Этими тревогами она поделилась с Марией Федоровной.
Императрица вполне согласилась с ее опасениями.
— Я тоже вижу угрозу с самых разных сторон, — сказала она. — И знаете, в чем я надеюсь найти спасение? В этом его замке, который он так спешно строит. Раньше я вовсе не поддерживала эту его затею. Но теперь мне кажется, что высокие стены этого замка смогут защитить моего мужа.
— А что ваш сын? — спросила Анна. — Что Александр? Вы не узнали его намерений?
— Нет, пока я не говорила с ним, — призналась государыня. — Вот что, моя милая, давайте я приглашу его, и мы поговорим с ним вместе. Попробуем поговорить с ним начистоту.
— Но это вряд ли будет удобно… — замялась Анна. — Вы же понимаете, мой статус при дворе не вполне определен…
— А, полноте, моя милая! — ответила Мария Федоровна. — Это все пустяки! Что же, вы думаете, мой сын не знает, кто вы такая? Как вас ценит государь? Разве он не знает, что царь прислушивается к вашим мнениям, к вашим советам? Все это ему известно. Я предупрежу его о вашем присутствии. Думаю, он не откажется от такого разговора. Я вас извещу, когда мы сможем встретиться.
И действительно, спустя два дня, перед самым Новым годом, императрица попросила Анну прибыть в ее кабинет. Войдя туда в назначенный час, она увидела там кроме самой хозяйки и великого князя Александра — старшего сына государя. Это был молодой человек среднего роста, с приятными чертами лица. Александру совсем не передались уродливые черты его отца, он весь лицом пошел в мать.
Когда Анна вошла, великий князь сдержанно приветствовал ее, она, в свою очередь, сделала перед ним глубокий реверанс. Анна решила держаться с ним как можно почтительнее — ведь от него, как от наследника, зависело будущее династии. И от него же зависело, может ли заговор против его отца быть успешным.
— Вы меня звали, матушка? — спросил Александр.
Голос у него был немного тонкий, но приятный, и когда он говорил, то располагал собеседника к себе.
— Да, мон шер, я пригласила тебя, чтобы побеседовать по одному вопросу, который весьма меня тревожит, — ответила императрица. — И я сочла возможным пригласить на нашу встречу княгиню Гагарину, поскольку отец твой очень к ней прислушивается. Впрочем, я тебя предупреждала о сем.
— Да, я знаю, что отец мой ценит княгиню Анну Петровну, — все тем же приятным голосом, с улыбкой произнес наследник.
Он огляделся и сел чуть в стороне от Анны и матери, почти в углу комнаты. После чего повернулся к императрице, видимо ожидая, что она скажет. Между тем Мария Федоровна, видимо, никак не могла решить, с каких слов начать такой щекотливый разговор. Анна видела ее нерешительность. Она испугалась, что государыня так и не соберется с духом, чтобы заговорить о главном, и сведет разговор на какие-нибудь пустяки. И тогда она, неожиданно для себя самой, заговорила первой.
— Ее величество поделились со мной своей тревогой по поводу слухов, которые до нее доносятся. Это слухи о заговоре неких лиц, заговоре, который направлен против отца вашего, императора Павла. Слухи очень упорные, и потому нельзя истолковать их как простые разговоры досужих людей. Я тоже слышала беседы в гостиных и в других местах, в которых говорящие весьма порицали императора за некоторые его действия. Все это и заставило нас обратиться к вам, как к наследнику престола, и спросить ваше высочество: не знаете ли вы о каком умысле против вашего отца?
— Да, да, вот это самое я и хотела тебя спросить, мон шер! — воскликнула Мария Федоровна, обрадованная тем, что неприятный разговор наконец начат. — Ведомо ли тебе что-то о сем предмете?
На красивом лице цесаревича не отразилось ни волнения, ни тревоги. Он казался только слегка удивленным. И речь свою так и начал со слов удивления.
