— Ну, не только поэтому, — заметил князь. — Мои слова вовсе не были обманом. Вы и правда похорошели за этот год. В вас появилось нечто… нечто значительное, что ли. Когда я женился на вас, вы были всего лишь привлекательной девушкой. Теперь же вы стали красивой — да что там! — прекрасной женщиной. Любовь императора Павла подействовала на вас благотворно…
— Но если так, если я вам нравлюсь, кажусь прекрасной — зачем эти дешевые связи?! Я не понимаю! Неужели вам мало моей любви?!
— Ну, в определенной степени действительно мало, — ответил князь. — Уж такой я человек — мне нравится разнообразие. Ведь мы не питаемся одним лишь мясом, хотя оно, хорошо приготовленное, безусловно, является лучшим из блюд. Нет, нам подавай и рыбу, и устриц, и сыры… Я уж не говорю о напитках! Человеку — тем более человеку высшего круга — требуется разнообразие блюд. То же самое в общении с женщинами. Чтобы оценить одну женщину, пусть даже самую лучшую, нужно сравнить ее с другими. И разве не так же поступал наш покойный император Павел? Он, имея любящую его жену Марию Федоровну, увлекся вами, жил с вами, и вас это нисколько не смущало. За что же вы осуждаете меня?
Анна не знала, что ему ответить. Действительно, она не была безгрешна. Ее положение при Павле было двусмысленным, она нарушала библейские заповеди. В свое оправдание она могла бы сказать, что ее жизнь с императором была основана на любви — целиком и полностью на любви, но понимала, что для ее мужа этот аргумент, как и само слово «любовь», — пустой звук. Он в ответ заявит, что все его увлечения тоже основаны на любви, и как она на это возразит? Чем измерит чистоту и силу чувства? Такого измерителя не существует. Сама она понимала, что права, но доказать этого не могла.
— Оставьте меня, — проговорила Анна.
Больше она не возвращалась к этой теме. Только раз, уже после прибытия в Турин, указала мужу, что его поведение становится вызывающим и оскорбительным, дает повод для толков в дипломатических кругах. И если он будет так продолжать — водить своих пассий во дворец, который они занимали в столице Сардинского королевства, — то она напишет канцлеру Панину. Эта угроза возымела действие. Князь испугался, что жена выполнит свое обещание, и это может повредить ему по службе. Он подумал, что за время своей жизни при дворе Анна могла близко сойтись с канцлером и другими вельможами. А ведь многие из них сохранили свои посты при новом императоре. Князь Гагарин не знал, что Анна, будучи любовницей императора, ни разу не воспользовалась своим положением и ни с кем из сановников государя не сошлась. Да, он испугался и обещал, что будет вести себя пристойно и больше ничем не побеспокоит свою супругу.
И он действительно с тех пор не выставлял свои многочисленные измены напоказ, не бравировал ими. Жизнь Анны в Турине вошла в наезженную колею и внешне была вполне благополучной. Она много гуляла, посещала оперу, ходила на различные выставки. По ее настоянию они с мужем ездили в Рим, Венецию, Флоренцию, Милан. Анне хотелось увидеть те места, где она мечтала побывать с императором. Увы, то ее давнее желание не осуществилось — так хоть теперь, с этим красивым, но нелюбимым ею человеком, она увидит дивные уголки Италии.
Князь не раз давал ей понять, что ничего бы не имел против, если бы она тоже, в подражание ему, обзавелась любовником. Так ему было бы спокойнее. Он не понимал, что для Анны обзавестись любовником было то же самое, что обзавестись смертельной болезнью. С каждым прожитым днем она все больше убеждалась, насколько они с князем разные люди. Прожитые вместе годы не сближали, а, наоборот, разъединяли их.
Все это время она жила в основном воспоминаниями. Перебирала дни, прожитые с императором, — один за другим, словно драгоценные камни в ожерелье, вспоминала слова, сказанные любимым, выражение его лица, жесты, шутки, вопросы, которые он ей задавал. Ах, тогда она не ценила своего счастья, не понимала, как оно быстротечно! Она старалась восстановить все, всю свою жизнь с императором, день за днем, не оставив позабытым ни одного дня.
Одно время у нее была мечта — обзавестись ребенком. Она надеялась, что ребенок может стать той нитью, которая привяжет мужа к ней и ее примирит с его эгоизмом. Надеялась, что ребенок наполнит ее жизнь смыслом. Однако, хотя она добросовестно исполняла свои супружеские обязанности и ее муж отличался завидной мужской силой, зачатие никак не происходило. «Видно, Бог решил меня наказать за мои грехи, — думала Анна. — Нельзя украсть что-то дорогое, не принадлежащее тебе, и остаться совсем без наказания. Я украла у императрицы любовь государя, ее мужа, и теперь мне не дано узнать радости материнства».
