71. Но если в городе не было конца похоронам, то не
было его и жертвоприношениям на Капитолии: и тот, у кого погиб сын или брат, и
тот, у кого — родственник или друг, возносили благодарность богам, украшали
лавровыми ветвями свои дома, припадали к коленям Нерона, осыпали поцелуями его
руку. И он, увидев в этом выражение радости, отплатил безнаказанностью
поспешившим с разоблачениями Антонию Наталу и Церварию Прокулу. Обогащенный
наградами Милих присвоил себе прозвание, которое по-гречески означает
Спаситель[34]. Из числа трибунов Гавий
Сильван, несмотря на помилование, поразил себя собственною рукой, а Стацию
Проксуму не пошло впрок прощение, которое ему даровал император, и он сам
повинен в своей бессмысленной гибели. От должности трибуна были отставлены…
[35], Помпей, Корнелий Марциал, Флавий
Непот и Стаций Домиций не из-за явной враждебности к принцепсу, но так как их
сочли недостаточно благонадежными. Новию Приску из-за его близости к Сенеке,
Глитию Галлу и Аннию Поллиону, скорее оговоренным, чем изобличенным, была
определена ссылка. За Приском и Галлом последовали их жены Аргория Флакцилла и
Эгнация Максимилла; большое богатство Максимиллы сначала было за нею сохранено,
в дальнейшем — отобрано; и то и другое содействовало ее славе. Под предлогом
участия в заговоре изгоняется также Руфрий Криспин, но подлинною причиною этого
была давнишняя ненависть к нему принцепса, ибо ранее он состоял в браке с
Поппеей. Вергиния Флава и Музония Руфа обрекла на изгнание их известность:
Вергиний привлек к себе расположение молодежи своим красноречием, Музоний —
наставлениями в философии. Клувидиену Квиету, Юлию Агриппе, Блитию Катулину,
Петронию Приску и Юлию Альтину, как бы для того, чтобы они образовали целое
поселение, предоставляются местом ссылки острова Эгейского моря. Жена Сцевина
Цедиция и Цезенний Максим высылаются из Италии, только по этому наказанию узнав
о своей причастности к делу. Мать Аннея Лукана Ацилия была обойдена и карою, и
прощением.
72. По свершении всего этого Нерон, созвав собрание
воинов[36], роздал им по две тысячи
сестерциев на человека и, сверх того, освободил их от оплаты хлеба, за который
они прежде платили по казенной цене. Затем, как бы для доклада о свершенных на
войне подвигах, он созывает сенат и награждает триумфальными отличиями бывшего
консула Петрония Турпилиана, претора на следующий год Кокцея Нерву и префектаа
преторианцев Тигеллина, настолько превознеся при этом Тигеллина и Нерву, что,
помимо триумфальных статуй на форуме, им определяются изваяния и в Палатинском
дворце. Консульские знаки отличия были пожалованы Нимфидию …[37], и так как речь о нем заходит впервые, я
посвящу ему несколько слов, тем более что в дальнейшем и он станет жертвою[38] обрушившихся на римлян бедствий.
Рожденный матерью-вольноотпущенницей, промышлявшей своей красотой среди рабов и
вольноотпущенников из дома принцепсов, он утверждал, что его отцом был Гай
Цезарь, то ли потому, что по какой-то случайности походил на него высоким
ростом и свирепым лицом, или так как Гай Цезарь, не гнушавшийся даже уличных
женщин, и в самом деле потешился с его матерью [39] …
73. Нерон, не удовольствовавшись созывом сената и речью
к сенаторам, издал также указ к народу и приложил к нему собранные в отдельную
книгу показания и признания осужденных. Ибо народная молва его не щадила:
повсюду говорили, что он истребил столько славных и ни в чем не повинных мужей
исключительно из зависти и из страха. Но что заговор возник, разросся и был
раскрыт, в этом и тогда не сомневался никто из стремившихся доискаться истины,
да и некоторые после гибели Нерона вернувшиеся в Рим признавались, что были его
участниками. И вот, когда все в сенате соревновались в низменной лести, и тем
усерднее, чем тяжелее была понесенная кем-либо утрата, на Юния Галлиена,
устрашенного умерщвлением его брата Сенеки и смиренно молившего о пощаде,
обрушился с обвинениями Салиен Клемент, называя Галлиена врагом и убийцею, пока
его единодушно не остановили остальные сенаторы, заявившие, что в его поведении
может быть усмотрено намерение воспользоваться общественным бедствием для
сведения личных счетов и что не подобает призывать к новым жестоким карам по
делу, которое благодаря милосердию принцепса сочтено исчерпанным и предано
забвению.
