Вторые же две ракеты должны были атаковать корму крейсера. Собственно говоря, так и произошло, мы внимательно наблюдали за их действиями по компьютеру-телескопу, который Злата заранее вывела на большой монитор. Вначале был взрыв сзади не далеко от крейсера, а за ним сразу повторный взрыв, но уже конкретно на корме большого вражеского корабля. Что там было разбито, мы уже не смогли увидеть из-за огромного корпуса крейсера. Но разлетающиеся обломки двигателей и куски обшивки с разным внутренним хламом мы видели прекрасно. Крейсер начал «прихрамывать» сбавляя медленно скорость. И тут он на полном ходу влетает в энергетический поток. Он, наверное, увлёкся погоней за нами, при этом его внимание ещё отвлёк интеллект, пытающийся его ужалить сзади. А этот поток визуально виден не был, вот он на полном ходу и влетел, по «самые не хочу» в эту энергетическую реку. Наш интеллект как-то, застыл в своих движениях, как будто бы замер. Он с большой скоростью двигался по инерции за кораблём противника. Саша, подозревая, тихо произнёс: «Видимо вражеский заградительный огонь сразу после атаки по крейсеру настиг его, в какой-то момент и он не смог увернуться от обстрела. Обоюдный огонь двух противоборствующих объектов достиг своей цели, уничтожив своих противников». Злата ему отправила текстовый вопрос: «Что с тобой случилось?» Последовал короткий ответ, но не сразу: «Для меня честь была работать с вами, прощайте». И он по инерции очень быстро начал погружаться в этот большой и неугомонный
энергетический поток. Уходя с дальней орбиты тёмно-синей, не очень горячей звезды, я попросил Веронику: «Не торопись, давай посмотрим, проведём нашего робота в последний путь». Как обычно все звёзды голубого цвета это очень горячие объекты, на которых температура поверхности, как правило, достигала двенадцати тысяч градусов, а здесь, скорее всего по причине быстрой потери энергии и двух тысяч не было, и цвет у неё был тусклый, тёмно-голубой. Мы внимательно наблюдали за этим процессом, как они погружались, увеличивая скорость падения. Жаль, нам, конечно, было нашего интеллекта, он был умный, требовательный к себе и преданный, но всё-таки он был робот. Который должен служить непосредственно человеку, всячески защищая его жизнь даже рискуя своим существованием, в необходимый безвыходный момент, как был у нас в бою с бандитами в данной ситуации.
Мы все наблюдали за падением двух объектов в чёрную дыру. Двигаясь в потоке энергетических частиц, скорость их вначале возросла, после прохождения половины пути до чёрной дыры, поток постепенно начал разогреваться. Сужаясь в своих размерах, становился концентрированным и быстро начал замедлять своё падение. С яркой вспышкой вначале наш перехватчик, а через пару секунд за ним и крейсер прекратили своё существование, сгорев на подступах к чёрной дыре. Видно молекулярные структуры под воздействием очень большой гравитации и направленного торсионного потока, начали моментально ломаться. Все эти действия сопровождались очень большой температурой и ярким свечением.
Этот поток, медленно приближаясь к черной дыре, постепенно превращался в узкую белую струю. Которая очень медленно ложилась не в центр чёрной дыры, а на границу тёмного пятна с началом аккреционного ярко-оранжевого диска смешиваясь с ним. Вот именно этот момент падения меня сильно заинтересовал. Ведь он имел прямое отношение к моей новой недавно зародившейся идеи. Про себя я начал размышлять, мы знаем, что непосредственно возле очень большой массы течение или ход времени замедляется. Но это распространяется только на временные процессы. Сам аккреционный диск вокруг тёмного глаза чёрной дыры, вращается с бешеной скоростью, не обращая никакого внимание на все законы физики. Значит чёрная дыра и диск, это одно целое единого процесса. Но чёрная дыра с диском – это не просто твёрдый, утолщённый в центре дискообразный объект. Это подвижная субстанция, с общей очень большой скоростью вращения, и огромной сингулярной массой, сжатой почти до первичного вещества. Тут мои мысли перебил голос Вероники: «Мы достигли нужной скорости». Саша на корректоре набрал запрос на очередные три тысячи световых лет. Вероника включила торсионный генератор, луч на этой скорости быстро нарисовал в пространстве, впереди корабля разноцветное жерло туннеля. Мы даже не успели хорошо рассмотреть этот красивый разноцветный ореол входа в туннель. С такой огромной скоростью мы влетели в это опасное жерло. Двигаясь уже в туннели, мы опять ощутили на себе это мучительно-тоскливое состояние. Я тихо спросил, обращаясь ко всем: «А вы заметили, чем мы быстрее влетаем в жерло, тем ярче разноцветные пузырьки и больше преобладает белый и красный цвет?» Но ответа не последовало, все кроме Вероники погрузились в состояние глубокого сна. Я засыпал, думая конкретно о своём. Эта навязчивая идея снова заставляла меня думать, размышляя над её проблемами, навязывая мне новые и новые решения. Но я выбирал из них реальные, просевая их сквозь своё мышление, отбрасывая в стороны самые фантастические идеи.
