Клара живет в особняке, полном пространственных ловушек и аномалий, и доставляет посылки, перемещаясь по всему миру через скрытые срезы в метро. Во время очередного поручения она совершает ошибку, и в ее жизни появляется Данте. Приоткрыв завесу тайны над привычными чудесами, он невольно заставляет Клару задаваться вопросами. Откуда берутся срезы и аномалии? Какие тайны скрывают обитатели странного особняка? Что не так со сборником жутковатых сказок из местной библиотеки? Но Клара пока не представляет, насколько опасным может оказаться поиск ответов и как близок враг, который ни за что не позволит ей докопаться до правды.
Я вышла из метро на станции Джордан.
Два тощих голубя неистово клевали бумажный пакет, ничуть не опасаясь, что кто-то из заполнивших тротуар прохожих на них наступит. На улице шелестела холодная морось, а мой зонт остался в Особняке.
Высотки, облаченные в бамбуковый экзоскелет строительных лесов, почти смыкались надо мной. Небо было серым и ровным. Мартовский ветер трепал вывешенную из окон одежду, огибал здания и нес из торговых рядов головокружительные запахи местной уличной еды. Рот мгновенно наполнился слюной. В желудке заурчало.
Конечно, я планировала позавтракать. Просто запуталась в часовых поясах и неправильно выставила будильник. И теперь как никогда была близка к опозданию.
Голод и острые иголки капель, рванувших за воротник, немного сбивали с толку. Осталось еще дорогу домой забыть – и я побью собственный рекорд по созданию себе проблем на ровном месте.
Но, конечно, дорогу домой я бы вряд ли забыла. А даже если бы и забыла – всегда можно найти новую. Ведь, если разобраться, по этой причине я здесь, именно поэтому я вышла на станции Джордан посреди Гонконга и именно поэтому в моем полинявшем зеленом рюкзаке лежит таинственный сверток, которым, кажется, можно прибить человека. Я
Я шагнула в сторону, под навес магазинчика всяких милых мелочей, чтобы не мешать людям плыть по их делам. Среди кучи смятых билетов в кармане обнаружилась десятка гонконгских долларов. Кончик купюры надорвался, и это не вызвало во мне никакого сожаления. Сейчас было странно вспоминать, с каким трепетом я относилась к этой красивой, гладкой, с прозрачной вставкой купюре после первого визита в Гонконг. Долгое время я держала ее отдельно от кучи иностранных денег, растущей после каждого путешествия, и использовала в качестве закладки для книг. А теперь без сожаления комкала в карманах с другими купюрами, билетами и обертками от жвачек. В этом заключалась непреложная истина жизни: никогда нет гарантии, что завтра тебе будет так же дорого то, что дорого сегодня.
Помимо десятки, в кармане нашлось еще немного местной мелочи. Этого хватило на яичные вафли с начинкой из красной фасоли. Конечно, хотелось бы поесть основательнее, но времени не было. Поэтому, погрузившись в мечты о вьетнамской лапше с морепродуктами и набросив на голову капюшон, я вынырнула на Натан Роуд и двинулась к бухте, периодически вгрызаясь в ароматную вафлю и по привычке немного волнуясь.
Пункт назначения оказался шикарным отелем. Название было смутно знакомым, так что, шагая в лопасти вращающейся двери, я и не сомневалась, что в других отелях этой сети, разбросанных по другим городам и странам, уже бывала. Ну как,
– Привет! – сказала я на китайском, улыбнувшись девушке с бейджем администратора. Она вернула мне улыбку, сделав вид, что ее ничуть не смутил мой дурацкий акцент. Зато смутил меня, и продолжила я на английском: – У меня здесь посылка для мистера Шимады.
Я выложила на стойку небольшой сверток, казавшийся слишком тяжелым для своих габаритов Девушка озадаченно посмотрела на посылку, и я постаралась выглядеть непринужденно, ничем не выдавая, что нервничаю. Глупо, конечно. С посылкой все было в порядке. Она пестрела от наклеек со штрих-кодами и почтовыми данными, мокрых печатей и эмблем реально существующей логистической службы. Мне буквально не о чем было переживать. И все-таки девушка медлила, взвешивая посылку в ладонях. Возможно, у нее просто была хорошая интуиция.
– Как я могу вас представить? – спросила она наконец.
– В этом нет нужды. Я просто курьер.
Удовлетворившись таким ответом, девушка позвонила в номер и сказала что-то на японском. Очевидно, на другом конце телефонной линии мистер Шимада подтвердил, что ожидает курьерской доставки, поскольку разговор закончился очень быстро.
Оставив посылку, я покинула мраморный холл отеля. Думаю, за те несколько минут, что мистер Шимада будет спускаться за ней, с ней ничего не случится. А меня он видеть и не должен.
Не то идеально настроенный климат отеля меня разнежил, не то на улице за это время стало прохладнее. Ветер швырял капли усиливавшегося дождя мне в лицо, а залив Виктория пошел мелкими нервными волнами. Противоположный берег заволокло туманом – только шпили башен бизнес-центров еще кое-как проглядывались сквозь мглу. Я подняла голову и столкнулась с серым небом, неестественным в своей равномерности.
Было бы идеально спрятаться в ближайшем кафе и переждать приближавшуюся непогоду над миской лапши или тарелкой китайских пельменей. Но времени оставалось впритык – у меня была назначена встреча. И поскольку телефон, как и любые другие устройства, на задания брать запрещалось, я не могла перенести ее или написать, что задерживаюсь.
