Я досадливо закусила губу. Из всех курьеров Оскар единственный мог сойти за талантливого студента закрытой академии искусств. А еще он был бесконечно милым и добрым, и говорил «труба» вместо «метро». Мне стало жаль, что я подвела его. И жаль, что я умею дурачить только пространство, не время.
Если бы только можно было воспользоваться срезом не для доставки…
– Вечером идем в «Палладиум», и я угощаю тебя трдельником с мороженым, – заявила я. Оскар одарил меня еще одной улыбкой, мигом исцелившей мое сердце, но не успел даже рта раскрыть, как в кухню ввалился Шейн. Еще более недовольный, чем по прибытию в Особняк.
Я знала эмоциональный спектр его недовольства, поэтому сразу поняла, что текущее скверное расположение духа связано с Варшавой. Кажется, в ближайшее время Шейна ждет еще одна доставка по ненавистному направлению.
– Снова? – тихо спросила Женевьева из угла с кофеваркой.
Я напряглась, ощутив неприятный укол ревности. Она тоже знает о Варшаве? Неужели Шейн и ей все рассказывает? Я не помнила, чтобы они особо общались в Особняке, а на заданиях, где курьеры могли говорить более свободно, Женевьева бывала редко. Вообще она могла пользоваться срезами в метро, но ее основной специальностью были двери. Она отыскивала двери, ведущие
Шейн выразительно посмотрел на Женевьеву, но ничего не сказал, а она понятливо кивнула. Ревность вспыхнула во мне с новой силой: они что, уже выработали систему условных знаков у меня за спиной? Шейн наконец заметил меня.
– Анджела тебя ждет, – буркнул он, взбираясь на барный стул. Женевьева поставила перед ним чашку свежезаваренного эспрессо, и мой друг-предатель тут же потерял ко мне всякий интерес.
Схватив одной рукой сэндвич, другой – лямку рюкзака, я вышла в темный коридор. Анджела ждала меня – и лучше было не опаздывать.
Анджела Боттичелли была директрисой нашей фальшивой академии искусств. Эта невообразимо хрупкая и утонченная женщина любила сложные прически, платья с пышными рукавами и искусство. Последнее в ней достигло особенно изощренной формы: репродукции созерцали наш быт с каждой стены, кроме, разве что, стен уборных. Звучная же фамилия директрисе досталась от первого мужа. И я бы не удивилась, узнав, что этот брак случился исключительно из-за нее.
Поднявшись на второй этаж и преодолев несколько коридоров левого крыла, я остановилась перед массивной дубовой дверью, за которой находился кабинет Анджелы. Я попыталась понять, много ли на мне крошек от почти доеденного бутерброда. Анджела была сама грация и манеры. Мне совсем не хотелось выглядеть неряхой в ее глазах.
Как только мысль сформировалась, мой бутерброд оказался на полу. Арахисовым маслом вниз.
Чертыхнувшись, я наклонилась, чтобы быстро поднять его. Рюкзак, наброшенный на одно плечо, перевесился и попытался соскользнуть. Услышав за дверью шаги, я запаниковала и завертелась на месте, пытаясь перехватить вторую лямку.
Только бы Анджела не увидела меня в таком жалком положении!
И все-таки дверь ее кабинета распахнулась. Ворвавшийся в коридор свет преобразил это мрачное царство: разлился по паркету и стенам, заиграл на тяжелых рамах репродукций Уотерхауса. Я не успела обернуться, и так и не разглядела незнакомца, прошедшего мимо меня и без лишних слов подтянувшего неуловимую лямку к моим тщетно пытавшимся схватить ее пальцам.
– Спасибо, – пискнула я ему вслед, слишком разволновавшаяся, чтобы тратить время на разглядывания удаляющейся фигуры. Дверь в кабинет Анджелы оставалась открытой, а значит, ее оставили открытой для меня. Выдохнув, я шагнула вперед.
Существовало не так много правил, которым я должна была следовать. Все они вытекали из общего принципа – о нашем существовании никто не должен был узнать.
Курьер не брал с собой на задание никаких электронных устройств, чтобы системы слежения не смогли поймать резкие скачки между разными точками мира. По этой же причине мы никогда не пользовались многоразовыми картами для проезда в метро, предпочитая им единоразовые поездки. Кроме того, мы должны были тщательно следить за временем, чтобы стыковаться друг с другом после завершенной доставки, и никогда – ни за что – не отвлекаться во время задания на посторонних людей. Выполнил доставку – вернулся в Особняк. Наше существование должно было оставаться загадкой для всего мира. Ведь если бы в него просочилась весть о том, что вместо многочасовых перелетов перемещаться между континентами можно через срезы в метро – планету захлестнул бы логистический коллапс.
– Здравствуй, Клара.
