– Можно и так сказать, хотя нет никакого везения увидеть гибель миллионов живых, пусть даже поистине разумных в твоем понимании там не больше одного процента.
– Но увидеть гибель миллионов живых от твоих рук еще хуже.
– Согласен.
Смотреть на то, как погибают остатки роя, я не стал. В этом действительно не было ничего привлекательного. Но чувства вины или угрызений совести я не испытывал. Я прекрасно понял, что этот вид – враг человечества. И если бы пришлось, я бы, не задумываясь, расстрелял этот корабль с эсминца. Торпед там на несколько таких кораблей хватит. С другой стороны, я не видел, каким вооружением обладали насекомые. Корабль насекомых медленно превращался в три кометы.
Вообще странно – злейшими врагами человечества оказались и абсолютно бездушные машины, которые наверняка были когда-то созданы биологическими расами, и расы, пошедшие путем развития биологических технологий. Заниматься спортом уже совершенно не хотелось. Я пошел учить базы в капсулу.
За ужином я решил продолжить наш разговор о насекомых. Рой уже полностью погиб. Ярил просканировал его остатки, и однозначно подтвердил, что все живое погибло.
– Почему я не видел там ни одного муравья и ни одного паука? Это другие расы?
– О да! Муравьи, кстати, соперничают с инсектоидами за право называться первыми космонавтами. Кто из них древнее, и кто первый покинул свою планету – не известно. Но и те, и другие – это расы с коллективным разумом. Но муравьи, в отличие от инсектоидов, спокойно уживаются почти со всеми расами, даже на одной планете. Они, конечно, занимают какую-то часть планеты, и не пускают на свою территорию никого, но муравейник обычно не занимает площадь более чем двести километров в диаметре. Дальше – уже зона совместного проживания, а через две-три тысячи километров муравьев и не встретишь. При этом на одной планете один муравейник. Единственная раса, с кем они воюют практически всегда – это инсектоиды. Муравьи, кстати, тоже используют технологии других рас, но получают их обычно в торговле. Муравейник на планете – это фабрика органического волокна, которому они могут придавать любые формы. В боевых скафандрах Предтече используются щитки из волокна производства муравьев. Их пробить можно только плазмой очень высокой интенсивности воздействия, все остальное просто отскакивает или стекает. Пауки – это раса индивидуального разума, и обычно они псисоны, но не особо сильные. Все расы паукообразных, встреченные Предтече, пошли путем технологического развития. Их цивилизации боле привычны.
– Получается, муравьи и насекомые самые древние враги во вселенных?
– Не все расы насекомых называют инсектоиды. Есть еще расы разумных жуков, тараканов, мокриц с индивидуальным разумом. Встречаются расы, не имеющие аналогов в мире насекомых Земли. И это, не считая рас, которые выглядят как причудливая смесь насекомых и млекопитающих. Среди них есть расы с коллективным разумом. Именно из-за того, что в рое есть представители практически всех видов насекомых, эти рои и называют инсектоидами. Но ты прав, с инсектоидами муравьи воевали задолго до того, как Предтече покинули свою планету.
– Ты, кстати, так и не разу не сказал, как Предтече называют свою планету-прародину.
– Род.
– О как! Еще один бог в древнеславянской мифологии. Все-таки вы бывали на Земле.
– С этим будет разбираться команда после пробуждения. Я уже говорил, что твое существование нарушает все, что известно о распространении человеческих рас по вселенным. Ты – аномалия.
После ужина я направился учить Энергомеханику многомерного пространства, надеясь завтра приступить к созданию искинов, но Ярил, в привычной манере, обломал мои планы. Он добавил десяток баз Предтече для изучения, невозмутимо сообщив, что для полного понимания того, что я должен прописать в искинах, мне еще надо как минимум усвоить три базы, являющихся узконаправленными продолжениями материаловедения. Этим я и занялся.
