Вечер тем временем перерос в ночь. Тёплые краски погасли. Пространство поглотил мрак. Очертания болотной растительности стали смутными и расплывчатыми. Мой ум снова осадили болотные легенды. Меня охватил трепет. Внутри непрестанно перекатывалось что-то едкое и леденящее. Сердце колотилось с неукротимым бешенством. Лёгкие ненасытно поглощали воздух. Я почувствовал себя одиноким и беспомощным, со всех сторон окружённым врагами. В любом маломальском шуме мне чудились осторожные, подкрадывающиеся шаги. Мне казалось, что меня обступают тени, хотя таковых и в помине не было.
С островка донесся странный звук. Я резко повернул голову и обомлел. В курившемся над трясиной парном тумане как будто двигались таинственные фигуры, похожие на обряженных в саваны мертвецов. Цепенея от ужаса, я попятился назад.
В болоте что-то забурлило. По нему забегали разноцветные огоньки. На тине стал быстро вспучиваться пузырь. Достигнув внушительных размеров, он лопнул. Эхо разнесло по лесу тяжёлый, горестный вздох. И хотя я прекрасно понимал, что это всего-навсего вырвался наружу болотный газ, мне стало до того жутко, что я, к своему великому стыду, задал отчаянного стрекача.
Я нёсся вперед, подгоняемый стойким ощущением погони. Над моим рассудком властвовал страх. Мне казалось, что преследующее меня зло уже совсем рядом, и что оно вот-вот схватит меня за шкирку. Несколько раз я пытался оглянуться, но сделать это никак не удавалось. Попадавшиеся под ноги кочки заставляли концентрировать всё внимание на сохранении равновесия. Я опомнился только тогда, когда миновал развилку и выскочил к полю.
Я остановился и, заходясь в одышке, рухнул на землю…
Происшествия, подобные тому, что приключилось со мной, вряд ли для кого-нибудь проходят бесследно. Какой бы крепкой ни была психика, каким бы ты ни был отчаянным храбрецом, осознание того, что ты находился на волосок от смерти, пробьёт брешь в любом, даже в самом железобетонном духе.
Ночь выдалась беспокойной. Мною постоянно владело какое-то жгучее, необъяснимое чувство тревоги. Оно словно проникало в меня из темноты и обволакивало едкой, липкой паутиной. В моих ушах беспрерывно шептал чей-то тихий, назойливый голосок. Слов я не разбирал, но улавливал, что он нёс в себе предупреждение о какой-то опасности.
Заснуть мне удалось только под утро. Проснулся я лишь в двенадцатом часу.
«Завтрак на столе. Уехала в магазин. Буду после обеда. Целую».
Прочитав лежавшую возле подушки записку, я переложил её на тумбочку, глубоко зевнул, потянулся и решительно откинул одеяло. Поднявшись с кровати, я бросил взгляд в зеркало и озабоченно поцокал языком. Вид у меня был неважный: кожа на лице съёжилась, под глазами темнели круги, на губах играла бледность. И как только Наталья накануне смогла удержать себя от расспросов? Я не стал ей ничего рассказывать. Не хотел её волновать. Я старательно напускал на себя непринуждённость, всячески бодрился. Но она всё же, видимо, догадалась, что со мной что-то произошло. Слишком уж встревоженным был её взгляд…
Сидевший за стеклом «дежурки» толстый рыжий сержант, — тот самый, с которого началось моё знакомство с Навалинской милицией в прошлый раз, — встретил меня недружелюбно.
— Что вы хотели? — сухо осведомился он.
— Я хотел бы поговорить со следователем Ланько.
Сержант посмотрел на меня так, как будто обнаружил слизняка в стоявшем перед ним салате.
— Зачем он вам нужен?
— У меня есть информация для следствия.
Дежурный озабоченно вздохнул и поднял телефонную трубку.
— Борис? Это Сушков. Где у нас Ланько?… Скажи ему, чтобы спустился. Тут к нему просится этот самый… близкий знакомый гражданки Буцынской. Хочет что-то сообщить.
Я отошёл к окну.
В этот раз майор не заставил себя ждать. Показавшись на лестнице, он махнул мне рукой и бросил постовому:
— Это ко мне.
Я миновал «вертушку» и поднялся вслед за Ланько на третий этаж.
— Ну, что опять произошло? — спросил он, когда мы зашли в его кабинет.
Я поведал ему о вчерашних выстрелах в лесу.
— Интересно, — хмыкнул майор. — Очень интересно. Что же твой пёс там такого раскопал, что в него кому-то понадобилось стрелять? А ты уверен, что стреляли именно из ружья? Что это не был просто какой-нибудь пугач, или ещё что-либо подобное в этом роде.
— Из пугача собаку не убьёшь, — заметил я. — А пса убили. Можете проехать и посмотреть.
— Проедем, — кивнул следователь. — Обязательно проедем. И сделаем это безотлагательно, прямо сейчас, пока следы ещё свежи. Неожиданный поворот. Очень неожиданный. Посиди-ка пока здесь.
Ланько выскочил в коридор, оставив меня наедине с сейфом, столом и двумя стульями, составлявшими его служебный антураж. Я расслабился, положил ногу на ногу и сплёл руки на груди.
Перед моими глазами снова проступили картины вчерашнего похода: вот я иду вслед за Нигером; вот он попеременно оглядывается на меня; вот останавливается, принюхивается; вот раздаётся выстрел…
Сзади грохнуло. Я вздрогнул и едва не свалился со стула. Хлопнувший дверью Ланько с удивлением посмотрел на меня.
— Ты чего?
