- Мадмуазель.
- Извини. Давай, мадмуазель, ставь подошву сапога на сук. Подтягивайся. Перемещай другой сапог в развилку между этими двумя ветвями. Снова подтягивайся...
- Убери, наглец, ладонь с моей попы!
- Прости, соратница Птичка, - притворно засмущался Пашка. - Это же я сугубо для пользы общего дела. Лезем дальше.... Так, высота уже приличная. Останавливаемся и гнездимся, спустив ноги вниз, на данной толстой ветке. Двигайся ближе. Хватайся за моё плечо. Крепче.... А твой злобный алмаст не заберётся на берёзу вслед за нами?
- Он не мой, а общественный. В том смысле, что насквозь природный. Кроме того, йети не умеют лазать по деревьям. По крайней мере, так мне говорил Афоня.
- Шаман? Врал, наверное, красуясь перед маленькой и доверчивой девочкой.
- Заканчивай трепаться! - рассердилась Наталья. - Шаманы никогда не врут. Не врут и не обманывают. Они, просто-напросто, не умеют этого делать. Мол, не их жизненная стезя.... Вот, из-за тебя, недоверчивого, ремешок порвался. Чуть Лизкин бинокль не уронила вниз. А в карман штормовки не влезает. Куда теперь его девать? Ладно, пусть пока полежит на коленях.... Ой, слышишь? - перешла на испуганный шёпот. - Сухая ветка хрустнула. Хрустнула под чьей-то ногой? Или же под лапой? И пахнет как-то странно.... Это он?
Пашка осторожно раздвинул ладонями тоненькие берёзовые веточки, усыпанные крохотными светло-зелёными листочками, заглянул вниз и, нервно передёрнув плечами, подтвердил:
- Припёрся, скотина мохнатая. Амбре? Есть немного. Только пахнет не падалью-гнилью, как можно было ожидать, а.... Не знаю, чем конкретно. Но запашок запоминающийся.... Кстати, можешь говорить нормальным голосом.
- Почему?
- Алмаст, задрав голову вверх, смотрит прямо на нас.
- Ой.... Только смотрит?
- Ага. Изучающее и недоумённо. Словно бы не зная, что делать дальше. Задумался, понимаешь, морда...
- А какой он из себя?
- Наклони голову вниз, да сама посмотри. Если, конечно, интересно.
- Не могу.
- Почему?
- Я очень боюсь, - помолчав секунду-другую, призналась Натка. - Во-первых, если ты помнишь, высоты.... На сколько метров мы поднялись от поверхности земли? По стволу берёзы, я имею в виду? На двенадцать? На пятнадцать?
- Да, ну. Дай Бог, если на десять. Может, на одиннадцать.
- Всё равно, страшно.
- А чего ты боишься - "во-вторых"? - заинтересованно прищурился Назаров.
- Конечно же, снежного человека, находящегося внизу, у корней берёзы.... Что это ты так ехидно хмыкаешь? Я же, всё-таки, женщина. То есть, девушка.
- Ты - в первую очередь - будущий буровой мастер. А значит, не имеешь права отступать перед всякими и разными страхами.... Помнишь, что нам говорили на первой лекции цикла - "введение в специальность"? Мол: - "Буровой мастер на дальнем участке - это триста тридцать три профессии, вместе взятые. То есть, и шериф, и армейский генерал, и гробовщик, и укротитель диких животных..."?
- Помню я, - извинительно вздохнула Наталья. - Только, всё равно, страшно.... Слушай, Рыжий, заканчивай строить из себя не весть что. Повыёживался пару минут, и достаточно. Рассказывай, давай, про алмаста. Иначе обижусь всерьёз и навсегда.... Ну, какой он?
- Вообще-то, я представлял себе снежных людей слегка другими, - признался Пашка. - Более дикими и первозданными, что ли.... Этот? Ростом метра два с хвостиком. Лохмат. Широкоплеч. Маленькая, слегка приплюснутая голова. Клыкаст.
- Ой!
- Да, ладно тебе, Птичка. Клыки не очень-то и длинные. Так, сущая ерунда. И, вообще.... Ощущается в облике и поведении этого существа нечто картинное. Картинное и неправильное.... Что ещё имеется заслуживающего внимания? Глаза. Круглые, янтарно-жёлтые, неподвижные, очень яркие. Натуральные прожектора.
- У-у-у-у! - раздалось снизу. - Ры-ы-ы! У-у-у-у! Ры-ы-ы-ы...
Звуковая какофония, наполненная лютой ненавистью и вселенской тоской, стихла только через три-четыре минуты.
- Солидно и натурально, - одобрил Назаров. - До сих пор холодные мурашки бегают по спине. Туда-сюда, туда-сюда. А ещё и очень громко. Даже уши слегка заложило.... Может, на это и было рассчитано? Мол, мы заткнём пальцами уши и, потеряв равновесие, свалимся вниз?
- Вполне жизненная версия, - согласилась Натка. - Разумная, по крайней мере, - наморщив нос, забеспокоилась: - А это ещё что такое? Шорохи, стуки, возня какая-то. Пыль, перемешанная с непонятной трухой.... Апчхи! Апчхи! Вот же, зараза.... Что он там делает?
- Разворошил старый осиновый пень, а теперь, подражая собаке, активно работает задними лапами - чтобы всякая гадость поднималась наверх.... Апчхи! Апчхи! Блин, как бы ни упасть.... Держись, Птичка, за меня. Крепче держись...
- Держусь. Ой!
- Ну, в чём дело?
- Что-то холодное прилетело снизу и прилипло к щеке.... Ай! Оно ползёт! Апчхи! Щекотно.... Павлик, сними, пожалуйста.
- Снял и отбросил в сторону.
- Что это было?
- Ни - "что", а - "кто", - ухмыльнулся Пашка. - Короед. Жирный такой. Бело-кремовый. С чёрными мохнатыми лапками.
- Ах, ты, сволочь хренова! Да не ты, Рыжий. А этот, который алмаст.... Ну-ка, держи меня крепче. Сейчас я ему.... Вот, тебе! Получи, гадина!
