Анонимные грешники (ЛП) полностью

— Просто в уборную! Боже.

Он указывает на бархатную занавеску.

— В кабинете Тора есть уборная. Используй ее.

Стиснув зубы, я заставляю себя кивнуть и проскальзываю за занавеску. Там небольшой коридор, затем дверь с именем Тора, выбитым на ней золотом. Я заметила, что ему нравятся золотые таблички с его именем. Оказавшись внутри, я на мгновение наслаждаюсь тишиной, осознавая, что у меня кружится голова и звенит в ушах.

Будь он проклят.

Я быстро иду в уборную и подставляю запястья под холодную воду, пытаясь остудить себя. Это ничего не дает. Разочарованно вздыхая, я распахиваю дверь.

И резко останавливаюсь.

По другую сторону стола Тора стоит темная фигура. Он опирается на нее костяшками пальцев, и когда я открываю дверь, он смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Они не торопясь скользят по каждому сантиметру моего тела, останавливаясь на моем лице.

Анджело Висконти.

Едва слышный вздох вырывается с его губ.

— Ты сегодня с кучерявыми волосами.

Мое сердце забывает биться. Оправившись от первоначального шока, я набираю полную грудь воздуха, выпрямляю спину и обращаю свое внимание на дверь. Теперь все, что мне нужно сделать, это заставить свои ноги идти к ней. Один шаг. Два шага. Я чувствую, как тяжелый взгляд Анджело следит за мной. Это ведь то, чего я хотела, верно? Но сейчас мне не хочется наслаждаться этим, особенно после того, как я увидела, как он разговаривает с той блондинкой, похожей на супермодель.

Когда я прохожу мимо него, мне становится немного легче дышать. Это самая трудная часть, и теперь я так близко к двери, что слышу гул музыки…

— Нет!

Но Анджело не слушает мой безвольный протест, он хватает меня за запястье и разворачивает так быстро, что свет кружится в золотистой дымке. Когда я моргаю и пытаюсь успокоиться, моя спина оказывается возле двери, а тяжелое тело Анджело прижимает меня к ней.

Задыхаясь, я осмеливаюсь поднять на него глаза. Он больше не смотрит на меня, как на кусок мяса. Нет, что-то более темное блещет в стенках его радужки. Что-то опасное.

Ненависть.

Он бросается вперед. Я крепко зажмуриваюсь, готовясь к неизвестности, но все, что я слышу — щелчок поворачивающегося замка.

— Мне нужно знать, что, черт возьми, ты имела в виду, когда сказала, что удовлетворяла себя в море, думая обо мне, — рычит он. Его горячее дыхание от виски касается моего носа, и мои колени угрожают подогнуться подо мной. Я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы отвечать. В ответ на мое молчание он запускает руку в корни моих волос и откидывает мою голову назад.

Стон вырывается у меня прежде, чем я успеваю его остановить.

Он шипит что-то мрачное по-итальянски.

— Черт, ты раздражаешь.

— Звучит неубедительно.

Я приоткрываю глаза, ловя его жадный взгляд, скользящий по моему горлу. Влажный жар разливается между моих бедер, и пульсация в моем клиторе бьется сильнее, чем биение моего сердца.

Его рука сжимается на моем затылке. Я чувствую его хватку так, словно она касается нервных окончаний там, внизу.

Анджело говорит сквозь зубы: — Скажи мне, что ты имела в виду.

Я прикусываю губу, зная, что мне не следует развлекаться этим. Но шампанское и адреналин разливаются по моему телу, как опасный коктейль, заставляя меня чувствовать себя безрассудной и дикой.

Пошло всё к уткам. Это последний шанс, который у меня есть, совершить что-то безумное. Потому что после сегодняшнего вечера начнутся свадебные торжества, и я проживу остаток своей жизни привязанной к старику.

Я сглатываю ком в горле, стиснув челюсти.

— То, что я сказала. Я мастурбировала в море, думая о тебе.

Его глаза плотно закрываются.

— Что думала обо мне?

— Думала о твоих пальцах внутри меня. Гадая, как бы они чувствовались.

Его кадык подпрыгивает.

— И как? — хрипло произносит он. — К какому выводу ты пришла?

Хитрая ухмылка расползается по моему лицу, и я ерзаю, когда его взгляд автоматически опускается на мои губы.

— Что это было бы невероятно.

Я снова ахаю, когда его кулак захлопывает дверь всего в нескольких сантиметрах от моей головы. Он отталкивается от меня и поворачивается, проводя рукой по волосам. Потом он стоит, уставившись на заднюю стену.

Испытывая головокружение от возбуждения, я подхожу на несколько шагов ближе, сжимая руки в кулаки.

— Сначала я использовала только один палец, но потом… — я замолкаю, запыхавшись.

Его плечи вздрагивают.

— Но потом что?

— Я поняла, что один из твоих пальцев равен двум моим.

— Черт возьми, Аврора.

Когда он оборачивается, его глаза такие же дикие. Голодные.

— Ты невеста моего дяди. Я не могу прикоснуться к тебе.

— Кого ты пытаешься убедить — меня или себя?

Вена на его виске пульсирует, а взгляд затуманивается. Одним большим шагом он сокращает разрыв между нами.

— Не. Искушай. Меня.