— Да, я знаю, — я бросаю на нее взгляд и облизываю губы. — У всех нас есть свои пороки, Рори. Нажимать на курок или избивать какого-нибудь мудака до полусмерти раз в месяц — мое. Черт, это единственное, что удерживает меня в здравом уме. И я оправдываю это, потому что все, кого мы убиваем, заслуживают того, что с ними происходит. Мне удалось убедить себя, что мама одобрила бы это — ее сыновья делают что-то хорошее, чтобы компенсировать плохое.
Между нами воцаряется тишина. Я практически слышу, как вопросы вертятся в голове Рори, и все они умоляют, чтобы их задали. Но когда мы встречаемся взглядами, с ее губ срывается только одно.
— Так почему же ты вернулся, Анджело?
Я не могу удержаться от смеха. Сколько, блять, раз мне задавали этот вопрос с тех пор, как я приземлился на побережье. И все же Рори — единственный человек, который добьется правды.
— Последние девять лет чувство вины не дает мне покоя. Мне нужно найти человека, который убил мою маму, а затем мне нужно убить его.
Шок пересекает ее идеальные черты, но он проходит так же быстро, как и появился.
Она кивает и утыкается подбородком в воротник моего пиджака.
— Когда ты сказал Альберто, что будешь водить меня в Дьявольскую Яму два раза в неделю в обмен на мою помощь, ты не шутил.
Мои губы подергиваются.
— Похоже, ты разочарована.
Ее смешок звучит приглушенно.
— Да.
У меня снова это гребаное чувство в груди. Тяжелое, которое давит на мою грудную клетку, угрожая сломать то, что находится под ней. Это подтверждает то, что в глубине души я уже знаю: я слишком долго находился на Побережье, а теперь увяз слишком глубоко.
Когда я встаю, Рори выжидающе смотрит на меня.
— Помоги мне найти его, и я улечу следующим рейсом с Побережья. Тебе больше никогда не придется беспокоиться о том, что я сорву твою сделку с Альберто. Я не переступлю черту на песке, — хрипло произношу я.
Каждое слово выходит натянутым, но я заставляю себя сохранять нейтральное выражение лица. Но я не могу удержаться и провожу рукой по ее подбородку, приподнимая его, чтобы она посмотрела на меня.
— Пообещай мне кое-что, Рори.
Я чувствую, как под моим большим пальцем бьется ее пульс.
— Что? — шепчет она.
— Что мы найдем его до твоей свадьбы.
Она делает паузу.
— Почему?
— Потому что видеть тебя в помолвочном платье и так тяжело. Но увидеть тебя в подвенечном платье? — рычание вибрирует глубоко внутри меня. Я усиливаю хватку. — Это будет гребаной пыткой.
Несколько минут спустя я стою у подножия каменных ступеней, засунув руки в карманы, и смотрю, как Рори возвращается на вечеринку по случаю своей помолвки, унося с собой горькую часть меня.
Что-то шевелится за кустом, привлекая мое внимание.
— Кто там? — рычу я, снова доставая свой гребаный воображаемый пистолет.
Тор выходит из-за кустов, застегивая молнию на брюках. Он видит меня и останавливается, его взгляд сужается. Его взгляд устремляется вверх по лестнице как раз вовремя, чтобы заметить кусочек золотых волос Рори, исчезающих я в отеле.
Позади него из тени появляется блондинка, одергивает платье и хихикает. Она опирается на руку Тора, но он отмахивается от нее, не сводя с меня глаз.
— Иди наверх.
Она смотрит на него, потом на меня и обратно, и, не говоря ни слова, шатаясь, поднимается по лестнице, не сказав больше ни слова.
Тишина окутывает нас. Я стискиваю челюсти.
— Аврора хорошая малышка, — ледяным тоном говорит он. — А мой отец — мудак. Но не заставляй меня выбирать.
Мои зубы задевают нижнюю губу.
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что я уважаю тебя, Анджело. Ты был мне большим братом, чем когда-либо были мои собственные братья. И, черт возьми, Раф — мой лучший друг. Но дело в том, что Большой Ал — мой отец, — его кулаки сжимаются по бокам, глаза темнеют. — Не приставай к его девушке. Не заставляй меня выбирать.
Мы пристально смотрим друг на друга, кажется, несколько минут, прежде чем он поднимается по лестнице и возвращается на вечеринку.
Я должен был сказать ему, что до этого не дойдет. Ему не придется выбирать, потому что мы провели черту на песке.
Но в этом-то и фишка линий на песке. В конце концов они смываются, и вы не можете вспомнить, где вы их нарисовали. Но когда нет границ, нет линий, отгораживающих вас от мира, случаются плохие вещи. Случаются войны, случаются убийства. И я не могу,
Поэтому, вместо того, чтобы нарисовать эту линию на песке, мне придется высечь ее в бетоне.
— Меня зовут Рори Картер, и я совершаю плохие поступки.
Едва слова слетают с моих губ, как ветер подхватывает их и уносит над неспокойным морем. Я произношу их не более чем шепотом, остро ощущая толпу всего в нескольких футах позади меня.
День всех святых. Первое воскресенье ноября, посвященное чествованию ушедших из жизни близких. Я уже произнесла небольшую молитву за свою маму, и теперь я нахожусь среди моря Висконти, которые приехали издалека, чтобы собраться у общей могилы родителей Анджело.
