К счастью, параллельно с исследованиями Беккереля французский химик Анри Муассан разработал удобный способ приготовления чистого металлического урана. Беккерель попросил у Муаесана немного уранового (порошка и легко установил, что излучение чистого урана более интенсивно, чем излучение его различных соединений. Значение этого открытия трудно было переоценить. Свойство радиоактивности оказывалось присущим не различным соединениям урана, а самому элементу. И если развивать далее эту мысль, то напрашивался вывод, что ученые на примере урана столкнулись с неизвестным ранее свойством атомов данного элемента постоянно и неизменно выделять энергию.
Беккерель не стал спешить с публикацией своих новых данных: он ждал, когда Муассан сообщит о своих исключительно интересных работах. К этому обязывала научная этика. И вот на заседании Парижской академии наук, 23 ноября 1896 года, Муассан доложил о своих работах по получению чистого урана, а Беккерель рассказал о новом свойстве, присущем этому элементу. На этом заседании ученый впервые назвал эти лучи урановыми.
Но только ли урану и его соединениям (присуще подобное излучение? Быть может, существуют другие вещества, обладающие такой же способностью?
Своими соображениями Беккерель поделился с профессором физики и химии Пьером Кюри. Молодой ученый, уже известный научному миру своими работами «в области физики, был частым гостем лаборатории Беккереля – урановые лучи его очень интересовали. Беккерель оказал ему 1как-то: «Пьер, ведь вы и физик и химик одновременно, проверьте, не имеется ли в этих излучающих телах примесей, играющих особенную роль»*. Эта мысль часто приходила в голову Беккерелю. И не случайно, ибо он был физик, специалист в области фосфоресценции, и кто, как не он, мог лучше других оценить большую роль примесей в явлении фосфоресценции. Быть может это наблюдается и в случае испускания урановых лучей?
Так возникла очередная задача: выяснить, только ли уран обладает свойством радиоактивности, «ли же оно присуще и другим веществам, может быть, и тем, которые еще не открыты. Решением этой задачи по совету мужа занялась Мари Кюри.
Старая методика Беккереля, основанная на использовании фотографических пластинок, завернутых в черную бумагу, была слишком трудоемкой и кропотливой. Ученой предстояло исследовать очень многие вещества. И она взяла на вооружение электроскоп Беккереля.
Пьер Кюри построил по такому же типу прибор, напоминающий обычный (плоский конденсатор. Состоял этот прибор из двух металлических пластин, между которыми была воздушная прослойка. Одна из пластин соединялась с землей, другая – с батареей аккумуляторов. В таком положении цепь была разомкнутой, поскольку воздух электричества не проводит. Под действием урановых лучей воздух становился проводником электричества. Поэтому то силе тока в цепи можно было судить об интенсивности уранового излучения.
Уже в конце 1897 года Мари Кюри объявила в Академии наук результаты своих исследований о проводимости воздуха (под влиянием урановых лучей. Для того чтобы установить, нет ли «в природе еще какого-либо вещества, обладающего, как и уран, способностью самопроизвольно излучать энергию, она исследовала огромное количество металлов, солей, минералов.
Научный мир с интересом наблюдал за опытами Мари Кюри. Ученые старались помочь талантливой исследовательнице. От Анри Муассана Мари получила уран. Одна из лабораторий дала ей чистые соли и окислы. Из минералогической коллекции Музея Альфред Лак-руа присылал ей самые разнообразные минералы. Эжен Демарсей по ее просьбе предоставил ей окислы редких и редкоземельных металлов.
Мари Кюри работала с необыкновенным упорством и увлечением. Через ее руки прошло уже огромное количество самых разнообразных минералов, но листочки электроюкопа «по-«прежнему оставались неподвижными. Но вот однажды они дрогнули. В этот момент Мари Кюри исследовала соединение элемента тория. Неужели найден еще один элемент, который подобно урану испускает невидимые лучи? Эта победа придала новые силы исследовательнице.
Потянулись томительные дни, когда снова стрелка электроскопа продолжала бездействовать, несмотря на то, что на нижней пластине (конденсатора уже побывало множество различных соединений.
Пришлось снова заняться ураном и его соединениями. Опыты еще и еще раз подтвердили правоту Беккереля: чистый уран обладает наибольшей радиоактивностью, чем любые его соединения.
И вдруг… неожиданность! Два урановых минерала – хальколит и смоляная руда – показали гораздо большую активность, чем уран. Значит, эти минералы содержали еще какое-то неизвестное вещество, обладающее большей радиоактивностью, чем металлический уран.
Для проверки своей гипотезы Мари Кюри решила приготовить искусственный хальколит с таким же составом, как у естественного, и с содержанием урана в нем точно в таких же количествах.