Как отмечает Ф. Делатр, Пруст опирался на идею Бергсона о «чистой незаинтересованности», свойственной духовной памяти, которая только и способна заставить человека пережить мысленно все прошлое. Собственным открытием Пруста Делатр считает следующее: импульсом к пробуждению, воскрешению прошлого у Пруста выступает какой-то случайный эпизод, неожиданно всплывший в сознании человека образ; это ощущение пробуждает аналогичное ощущение в глубоком «я», и такое эмоциональное воспоминание сразу дает выход всем прошлым переживаниям, которые когда-то были с ним связаны[256]. Примеры таких воспоминаний, фигурирующие в книгах Пруста, разнообразны, некоторые стали уже хрестоматийными: знаменитый эпизод с пирожным «мадленкой»[257] из романа «По направлению к Свану», где вкус пирожного, размоченного в липовом чае, влечет за собой погружение героя в прошлое, в детство; музыкальная фраза из сонаты Вентейля, побуждающая Свана заново пережить свою любовь к Одетте («Любовь Свана»); выщербленные булыжники на мостовой, о которые споткнулся герой («Обретенное время») и др. Подобные эпизоды можно по-разному интерпретировать, видеть в них тот или иной смысл, как это, к примеру, делает П. Рикёр, рассматривая их под углом зрения пути героя к обретению им своего призвания, к «обретенному времени»[258]; но нас здесь интересует иное: сама схема, где вокруг какого-то центрального эпизода выстраивается все прошлое как некий духовный комплекс, постоянно в скрытом виде присутствующий в сознании. Правда, хотя для Пруста действительно очень характерен такой способ представления воспоминаний, Бергсону он тоже не был чужд. Вновь процитируем приведенную в главе 2 фразу из «Опыта»: «Я вдыхаю запах розы, и в моей памяти тотчас воскресают смутные воспоминания детства» (с. 120) – за чем последовала критика объяснений данного процесса, которые предлагались сторонниками ассоциативной психологии. Конечно, факты такого рода были Бергсону хорошо известны, хотя в «Материи и памяти» он выдвигает на первый план прагматическую сторону синтеза восприятий и воспоминаний.
Мы смогли затронуть здесь только некоторые аспекты темы «Бергсон и Пруст». В заключение заметим, что столь сложное но замыслу, структуре построение, каким стал цикл прустовских романов, разумеется, невозможно «в лоб» соотносить с воздействием Бергсона, и хотя многое в нем, очевидно, навеяно именно бергсоновскими идеями и образами, Пруст решал, вполне самостоятельно, свои собственные художественные задачи. Думается, прав Ф. Делатр, подчеркнувший когда-то, что «Пруст – бергсонианец в силу сродства, но оно было скорее естественным, чем избирательным»[259].
Опубликованная в 1896 г. книга «Материя и память» вызвала больший интерес, чем когда-то диссертация Бергсона: она привлекла к себе внимание психологов и философов. Правда, и у тех, и у других се ждал далеко не однозначный прием. Психологи, как отмечалось, были недовольны ее метафизической нагруженностыо, некоторые философы тоже восприняли ее с подозрением. В «Revue de metaphysique et de morale» публиковались статьи, в том числе В. Дельбоса, Л. Кутюра, в которых критиковалась «новая философия»[260]: уже с этой поры Бергсона стали обвинять в иррационализме. Между тем произошли некоторые перемены в сфере его деятельности. Шарль Левек, профессор древней философии в Коллеж де Франс, одном из старейших и самых знаменитых учебных заведений Парижа, способствовал привлечению туда Бергсона, и в первом семестре 1897–1898 гг. он прочел там курс, включивший в себя общее изложение психологии Плотина и комментарий к 4-й «Эннеаде». В 1898 г., когда Поль Жане, философ-эклектик (и дядя психолога Пьера Жане), возглавлявший в Сорбонне кафедру философии, вышел на пенсию, Бергсон предпринял еще одну попытку стать профессором Сорбонны. Во время обсуждения кандидатур Э. Бутру высоко отозвался о нем, но в конце концов предпочтение было отдано Г. Сеайю, профессору филологического факультета Сорбонны, известному работами по истории философии и эстетике. После этой очередной неудачи Бергсон больше не возобновлял своих попыток. В феврале 1898 г. он занял должность лектора-магистра в alma mater – Высшем педагогическом институте. Так совершился его переход в сферу высшего образования.
