Те, кто упрекал его в принижении роли интеллекта, не поняли, полагает Бергсон, что его концепция была направлена против «сухого рационализма», а также вербализма, который еще заражает большую часть знания и препятствует его развитию. Что же такое вербализм? Как вытекает из дальнейшего изложения, Бергсон называет так метод, часто использовавшийся его критиками, а в более общем смысле – привычку человека рассуждать о предметах, в которых он несведущ. Просто «умный» человек, способный ловко и без труда соединять обиходные понятия, вполне законно делает это, когда ограничивается предметами повседневной жизни, для которых как раз и созданы такие понятия (это Бергсон неоднократно разъяснял в своих работах). Но если он станет вмешиваться в решение научных вопросов, то окажется на неведомой ему территории, где применяется совсем иной язык и где сам ум, интеллект, действуя в сферах математики, физики, биологии, становится иным. Такое вторжение в чужую область, по Бергсону, недопустимо, и у него вызывает недоумение тот факт, что вербализм охотно используют в философии, хотя никто уже не рискнул бы применить его к критике физических или астрономических теорий. А ведь именно в философии вербализм особенно неуместен, поскольку вопросы, которые здесь ставятся, «больше не зависят только лишь от интеллекта. Но нет, считается, что умный человек есть человек компетентный. Вот против чего мы прежде всего протестуем. Мы очень высоко ставим интеллект. Но мы не особенно уважаем “умного человека”, способного говорить правдоподобно обо всем на свете» (р. 103).
Бергсон критикует легковесное всезнайство, оборачивающееся дилетантизмом, и в дальнейших его словах ясно звучат отголоски собственного нелегкого опыта: «Тому, кто работал, боролся, страдал, стремясь устранить готовые идеи и вступить в контакт с вещами, противопоставляют решение, которое считают “разумным”. Подлинный исследователь должен был бы выразить протест и показать, что способность критиковать в таком ее понимании означает отказ от знания и что единственной приемлемой критикой было бы новое изучение того же предмета – изучение более глубокое, но столь же непосредственное» (р. 104). Однако обычно, сетует Бергсон, поступают по-иному, идя на поводу у людей некомпетентных. Поэтому, если homo faber, чья задача – материальная и духовная фабрикация, т. е. созидание и вещей, и самого себя (отметим попутно расширение смысла термина «фабрикация», который прежде прилагался только к сфере материальной), и homo sapiens, «рожденный из размышлений homo faber об этой фабрикации», всецело достойны уважения, то homo loqaux, пустослов, чья мысль есть только рефлексия над его словами, не достигающая реальности, может вызвать лишь антипатию. Бергсон совсем не часто позволял себе такие резкие высказывания, и по одному этому можно понять, насколько близко к сердцу он принял обрушившуюся на него в свое время критику, исходившую в том числе и от «людей говорящих».
