Описание Бергсоном «закрытых» обществ, несмотря на внешнюю беспристрастность, заставляет, на наш взгляд, вспомнить знаменитые антиутопии Дж. Оруэлла, О. Хаксли и Е. Замятина. Здесь та же картина практически полного подавления индивида социумом, тот же человек-винтик, чье индивидуальное «я» совершенно растворяется в безличной коллективности. Одним из первых Бергсон в обобщенном виде представил эти новые социальные феномены, чутко уловив многие черты тоталитаризма, нашедшего в XX веке разнообразные формы проявления[585]. Есть глубокие социокультурные и теоретические основания той философской позиции, которую занял здесь Бергсон и которая разрабатывалась философами и социологами XX века с различных точек зрения – от «Заката Европы» О. Шпенглера до «Восстания масс» X. Ортеги-и-Гассета и далее. Бергсоновский анализ вовсе не носит, как могло бы показаться, отвлеченный характер, он вполне предметен. «Закрытые общества» имели свой реальный прототип: тоталитарные режимы, возникшие и все яснее проявлявшие себя именно в то время, когда Бергсон размышлял о сущности социального и морального требования, о различных формах правления, о проблеме общественного прогресса.
В свете такой трактовки уточняется смысл бергсоновской концепции морали. Бергсон рисует здесь два предельных, альтернативных варианта, две модели дальнейшей эволюции человечества. Какой путь изберет для себя человек, как сложится его судьба – зависит от его собственной позиции. Тут нет какой-либо строгой предопределенности. Либо он будет продолжать «вращаться по кругу» вместе с себе подобными, обреченный на несвободу, либо прорвет круг, восприняв призыв морального героя, став свободным членом открытого общества. А от этого, в свою очередь, зависит, полагает Бергсон, и выживание мира: угаснет жизненный порыв или пойдет дальше – вот цена такого выбора. И сегодня, в свете тех проблем, с которыми столкнулось человечество, невозможно не оценить этот призыв Бергсона к свободе и самостоятельной личной позиции человека.
Бергсон создал одну из разновидностей элитарной концепции культуры, увидев возможность творческой самореализации человека, а вместе с тем и осуществления его культуросозидающих способностей, в деятельности избранных личностей. Элитарные теории разного рода когда-то критиковались в нашей литературе за антидемократизм. Бергсона уж никак нельзя обвинить в антидемократизме; просто он прекрасно понимал, что вызревание и распространение нового – новых нравственных представлений, общечеловеческих ценностей – процесс длительный и сложный, который не может охватить всех сразу, а вначале пробивает себе дорогу через отдельных людей – носителей этих ценностей. В этом плане идея об «избранных личностях», конечно же, верна: действительно, порой через годы и столетия доходит до наших сердец отзвук мудрых мыслей, высоких чувств, героических поступков, которые незаметно преобразовывают наш собственный внутренний мир, а тем самым влияют и на тот мир, в котором мы живем. Не лишена интереса и концепция воспитания, предлагаемая здесь Бергсоном и противопоставленная им школе «муштровки»: воспитание в открытом обществе осуществляется путем передачи образцов поведения и стиля жизни, через восприятие живого примера учителя и последующее творчество «в том же духе», а не посредством внушения и принудительного навязывания каких-то норм, которые в реальности могут воспитателем вовсе и не соблюдаться. Подражание, но не механическое, а основанное на свободном усвоении христианской морали, воплощенной в исключительных личностях, – таков, по Бергсону, путь к открытому обществу[586].
Религиозная концепция Бергсона строится аналогично этическому учению: в ее основе лежит тот же принцип противопоставления статического и динамического, закрытого и открытого. Соответственно религия выступает, по Бергсону, в двух видах: как религия закрытого общества, подчиненная целям обеспечения социальной стабильности, и религия открытого общества, запечатленная в откровениях христианских мистиков и выполняющая функции обоснования динамической морали.
Под статической религией Бергсон имеет в виду в основном мифологию, и в этой части своего учения он рассматривает, таким образом, сущность и функции мифологии и мифологического сознания.
В подробном исследовании статической религии Бергсон стремится вскрыть ее истоки, причины ее существования. Для ответа на вопрос, почему эта религия не только долгое время сопутствовала человеческой истории, но и в современном мире с развитой наукой удерживает свои позиции, Бергсон прибегает к характерному для него отождествлению социального и природного: существование статической религии объясняется в конечном счете общей жизненной, природной необходимостью, причем этот вывод конкретизируется с помощью концепции интеллекта.
