Как стало ясно из анализа Бергсоном морали, он связывает с интеллектом не только опасность эгоизма, подрывающего сами устои общественной жизни, но и возможность проявления инициативы, независимости, свободы, – возможность, противостоящую социальной сплоченности. Цель статической религии – не дать этой возможности реализоваться. В сфере закрытой морали данная задача возлагалась на моральную обязанность, теперь же на сцену выступает статическая религия, выполняющая прежде всего функцию защиты, предохранения общества от эгоистических устремлений интеллекта. Эту функцию религии Бергсон определяет как «
Но интеллект несет с собой и иные опасности. Человек отличается от иных живых существ, помимо прочего, тем, что интеллект дает ему представление о неизбежности смерти, подавляющее человека и способное сделать его существование трагическим. По Бергсону, представление это противоречит намерениям природы и должно быть нейтрализовано, чтобы человек мог нормально выполнять свои общественные обязанности, не впадая в меланхолию и отчаяние. Из такой «природной необходимости» следует вторая функция религии – «
Этими основными функциями статической религии обусловлены формы, в которых она выступала в истории человеческих обществ. Бергсон резюмирует данную проблему следующим образом: само приложение интеллекта, призванного лишь механически и в довольно узких рамках воздействовать на материю, к сфере жизни приводит к представлению об обширном поле непредвиденного, случайного, непознанного. Подобной идее, которая возникает вследствие всегда существующей между «универсальным механизмом» и жизнью лакуны, особенно широкой в первобытных обществах, противостоят религиозные верования, определяемые Бергсоном как «
Каким же образом религия может противодействовать опасностям, исходящим от интеллекта, с помощью чего она выполняет свои задачи? Отвечая на этот вопрос, Бергсон использует в качестве главного инструмента исследования учение о мифотворческой функции (fonction fabulatrice), которая в противовес понятиям интеллекта создает произвольные образы, не соответствующие какому-либо объекту, а играющие чисто защитную роль. Эта способность близка к инстинктивной; с ее помощью возникают представления о духах, позднее – о богах, которые могут запретить, наказать, а следовательно, являются защитниками общественной солидарности, подрываемой интеллектом.
Та же мифотворческая способность создает – вопреки наблюдениям человека, свидетельствующим о смертности всего живого, – идею бессмертия души, а тем самым доказывает человеку силу жизненного порыва, который несовместим с представлением о смерти, и косвенным образом утверждает постоянство социальных предписаний и установлений, созданных для того, «чтобы бросить вызов времени» (с. 141). Действию этой функции человеческого сознания Бергсон приписывает появление культа предков в первобытных обществах, а также – через веру в бессмертие души – возникновение веры в бессмертие духов и богов. И, наконец, созданные с ее помощью представления о высших нематериальных силах служат и для объяснения той обширной области непознанного, непредвиденного, случайного, с которой человек постоянно сталкивается в своей деятельности.
