Пусть человек может быть сильнейшим в городе, пусть будет ребёнком — неважно, любой обладатель Глаза бога в этом городе станет бояться, если под угрозу поставить его друзей. Кли явно была наивной девочкой, поэтому смотрела на меня с испугом в глазах и понимала, что нарушение моего правила влечёт за собой нежеланные ей потери. Она способна победить врага, но что скажешь о друзьях? Рейзор и его свора довольно-таки опасны, спору нет, однако Ноксгвардия имеет все ресурсы, чтобы сжечь лес к чёртовой матери и принести голову Андриуса к воротам Мондштадта.
— Я-я поняла, — кивнула Кли. — Не буду выходить…
— Хорошая девочка! — я радостно потрепал её по голове. — Слушайся взрослых.
Мне понравилось играться на чувствах Кли. Я было хотел продолжить, но увидел краем глаза агрессивный настрой стражи, и мое внимание переключилось.
— Оу, кстати, — поднявшись, я приблизился к рыцарям и слегка наклонился торсом вбок. — Вам не скучно стоять на посту и смотреть на своего злейшего врага?
Они переглянулись, но отвечать не стали из-за стоящей рядом Джинн. Всё же авторитет магистра подавлял их кровожадные желания.
— Я не спутаю эти выражения лиц. Вы хотите меня убить даже с учётом того, что я вселился в тело Барбары. Более того, вы едва сдерживаетесь…
Мой глаз был научен замечать такие мелочи. Проницательностью это не назвать, но я мог поймать момент, когда человек хотел меня как минимум избить. Это спасало мне жизнь и сдерживало, так как любое моё дальнейшее слово или действие вызовет у человека натуральную ломку из-за потребности в мести или всплеске гнева и кровожадности. Теперь же я был только рад спровоцировать мелочных слабаков огрызнуться не только на меня, но и на непосредственного командира.
— Кто-то из ваших семей умер, да? — догадался я. Однозначно: кто-то среди парней пережил потерю близкого, но точно не все. — Простите, по именам не назову, так как большинство рабочих винокурни сгорели прямо в особняке. Заживо, с криками и тщетностью попыток выкарабкаться из западни.
— Остановись, — прервала меня Джинн, одёрнув за руку и притянув к себе, словно непослушного ребёнка. — Пошли дальше.
— Тварь… — кто-то рявкнул из стражников. — Убью!
Я нашёл его. Его боль разделяли сочувствующие товарищи, не нашедшие лучше способа, кроме того как поддержать мстительную агрессию. Очередные помогаторы, которые не смогли хотя бы сдержать парня, рванувшего с вытащенным мечом прямо на меня. Меня это насмешило, я смотрел на его рывок с издевательской улыбкой, ожидая укола мечом прямо в живот. Однако Джинн с лёгкостью парировала удар и выбила меч напрочь из рук, а после повалила на землю анемо-стихией. Ловко, быстро и профессионально.
— Задержать его, — приказала магистр. Стражники замешкались, смотрящие на лежащего товарища. — Задержать!
Авторитет магистра снова спас от конфуза, и стража заковала нападавшего в наручники. Когда его уводили, я хорошенько осмотрел беднягу и увидел в лице искреннюю ярость. Я бы сказал, демоническую. Бездумную. Очевидно, умер кто-то слишком близкий. Он разбился, как и любая слабая система, не выдержав угрозы, оттого поддался слепой мести. Нет, он не Каратель из комиксов, а какой-то жалкий таракан, принявший решать проблему таким тупым способом.
— Хватит провоцировать моих людей. У нас обычная прогулка, а не день закладки антиобщественной розни, — пропесочила меня Джинн, едва не формируя морщины от хмурого выражения лица.
— Прости. Я и правда перестаралась, — признал я, слегка кивнув. — Не выдержала.
— Впредь вы-дер-жи-вай.
— Так точно, мэм. Однако я ничего не закладывала, Джинн. Всё и так подготовлено для подобных споров.
— Без тебя знаю.
Кли, будучи свидетельницей, увидела воистину ужасную картину. Момент, когда хорошо знакомые люди зверели от боли, теряли рассудок и шли, мягко говоря, против своих же. Возможно, что в её жизни только что изменилось. Тем не менее, Джинн закончила экскурсию, полностью удовлетворив меня, а затем я решил подняться на главную предсоборную площадь. Мы много болтали, пускай и между нами шла вражда. Житейские темы помогли нам понять друг друга, даже сойтись во мнениях, из-за чего недавний случай окончательно исчез из памяти. Какой бы строгой, холодной и враждебной она не казалась, я всё равно видел в ней доброго, справедливого и правильного человека-идеалиста, очевидно намеренный сохранить прежний уклад жизни без жертв. В принципе, на протяжении этой же экскурсии она показала мне, что никакого лицемерного спектакля на самом деле не было. Моё прибытие не сильно сказалось на обстановке в городе, даже если многие попросту сдерживались.
