Оставшись на ночь в больнице, я долго не мог уснуть: работал, слушал музыку, просто лежал, раскинувшись на диване. Я наблюдал за умиротворённым лицом Димы, представлял, как он откроет глаза и посмотрит на меня. Мне так этого хотелось! И когда я думал об этом, моё сердце сжималось до такой степени, что становилось тяжело дышать. Посмотрев на настенные часы, я поскрёб пальцами довольно густую щетину на щеках. Полночь на дворе, лунный свет проникал в палату сквозь прозрачные шторы. Я, посмотрев еще раз на Диму, закрыл глаза, чтобы хоть немного отдохнуть. Усталость навалилась на меня неподъёмным грузом, я не смог её побороть и просто заснул.
Мне снился Дима. В университете у меня было всего две пары, поэтому я поспешил забрать его из школы, но ноги каким-то образом привели меня к больнице. Сделав пару шагов, я оказался у белой двери, а толкнув её, увидел, как исхудавший Дима сидит на кровати, повернув голову в сторону окна. Солнечный свет был таким ярким, что мне еле удавалось разглядеть его силуэт, но сердцем я чувствовал – это он. Дима сжимал в руках фоторамку, но я так и не смог увидеть фотографию, она словно расплывалась.
– Дим, я пришел за тобой, – говорил я. Почему-то в палату мне никак не получалось зайти, словно мои ноги приросли к полу. Дима на меня не смотрел, он лишь на секунду повернулся в профиль, а потом снова уставился в яркое окно.
– Ты прогулял пару? – насмешливо спросил он, а у меня в сердце всё застыло. Его голос был весёлый и живой, но обстановка мрачная, и он сам казался мне мрачным. – Нельзя пропускать занятия.
– А я и не пропускал, – честно ответил я. – Всего две пары было, я хотел с тобой погулять. Вот пришел, чтобы забрать тебя отсюда.
– Я пока не могу… – тихо сказал он, снова повернувшись в профиль. Лучи мягко обрамляли его силуэт, иногда затапливая своим светом, словно делая его тоньше и невидимее. – Надо к бабушке зайти, потом за своими присмотреть.
– Разве твоя бабушка не умерла? – недоумённо спросил я.
– Слушай, а принеси мне мороженое, я хочу чего-нибудь сладкого, – Дима проигнорировал мой вопрос, а я тут же о нём забыл. Мне безумно захотелось плакать, на сердце стало так гадко и одиноко. Я чувствовал, как мои глаза наполняются влагой, отчаяние охватило меня с головой, и я горько ответил:
– Я тебя не оставлю… Не оставлю! Мы уйдём вместе или я останусь тут, к чертям собачьим! – Дима повернулся ко мне лицом, я не видел его глаз, зато увидел его широкую добрую улыбку. Он поднялся со своей кровати и, подбежав ко мне, крепко обнял и поцеловал в скулу. И мне сразу же стало легче, словно с моего сердца сняли кусок застывшего бетона. Подскочив, я посмотрел на часы, было шесть утра. Сердце в груди бешено стучало. На негнущихся ногах мне удалось добраться до кровати Димы, я опустился на колени и взял его руку в свои.
– Просыпайся поскорее, – шепотом произнёс я.
После этого Дима снился мне ещё пару раз. Мы гуляли по парку, ходили в кафе. Это было скорее воспоминаниями, чем снами, но каждый раз, проснувшись, я готов был плакать и кричать от разрывающей сердце боли. Он был таким реальным, что порой я действительно верил этим снам, а потом, проснувшись, ощущал лишь всепоглощающую пустоту. Это было моим личным адом, испытанием, приносящим мне немыслимую боль.
***
Однажды, придя из университета, я застал Жанну в палате. Не сказал бы, что мы много общались, просто обстоятельства объединили нас. Она сидела возле кровати, а когда я, поздоровавшись, подошел, то она как-то нервно замялась, словно хотела мне что-то сказать, но никак не могла подобрать слова. Пусть я буду выглядеть не самым лучшим на свете парнем, но скажу прямо: я знал, что нравлюсь ей. Это было заметно по жестам, по взглядам, которые она бросала на меня. Однако я не считал себя вправе говорить на эту тему, поэтому игнорировал все эти намёки. Возможно, она не знала о наших с Димой отношениях, но это не меняло того факта, что я автоматически приравнивал её к тем девицам, которые пытались меня соблазнить. Сказать по правде, мне было очень неприятно.
– Как дела? – спросила она, робко глядя на меня.
– Хорошо, – на автомате ответил я. Это вошло в привычку – отвечать «хорошо» на этот вопрос даже тогда, когда всё плохо.
– Ней… может... сходим перекусить?.. – тихо спросила Жанна. – Ты обедал?
Мне стало так мерзко, что я не сдержался и поморщился. Так называл меня только Дима, из уст чужого человека это звучало так неправильно и неестественно. Я посмотрел на неё, не зная, как выразить те чувства, которые испытывал в тот момент. Жанну я не хотел обижать, но гнев так и бурлил где-то в районе груди, отдавая в висках пульсацией. Дима неподвижно лежал на кровати, а всего в шаге от него девушка прозрачно намекала на свидание. «Предательство», – стучало в голове. Меня снова охватило чувство, словно все вокруг говорят: «Иди, он всё равно не проснётся больше».
– У меня есть с кем обедать, Жанна, – произнёс я, закрывая глаза и считая про себя до десяти. – Сходить с тобой будет плевком в сторону этого человека, а я…
– А ты его очень любишь, – догадалась она.
