— Глупая, глупая Ли, — смеялась Ким. Ее глаза сияли во мраке.
Люди в городе обожали Ванглена. Он не позволял им приближаться к себе, и они целовали следы его ног в пыли. Золотоволосая девушка, с которой он работал, все время благодарила его за сладкую муку. Она целовала его руки, когда он надолго задумывался перед ударом. А однажды он видел, как она нюхала его свежий кал. Она подносила его к лицу, с наслаждением вдыхала густой запах, мазала волосы и грудь, пробовала на вкус. Ванглен смотрел на все это спокойно. Он давно понял, что видит то, что видит.
Ли шел за Ким все дальше и дальше. Коридоры не кончались. Их лабиринт становился все путанее. Иногда попадались совсем черные, мертвые ответвления. В них умерла даже плесень на стенах. Неподвижность царящего в них мрака пугала и одновременно притягивала. Мрак засасывал взгляд своей слепотой. Ким и Ли старались побыстрее пройти мимо этих мертвых зевов. Но несколько раз, когда стрелки на стенах не оставляли другого выхода, им пришлось проходить сквозь мертвые туннели. Это было, наверное, самое трудное. Тьма давила и растворяла их. Светились лишь их глаза. Ким в отсутствие указателей на стенах быстро теряла направление и словно засыпала, не смея двинуться ни вперед, ни назад. И лишь Ли со своим инстинктом животного всегда помнил, в которую из двух сторон они направлялись.
После мертвых коридоров все вокруг выглядело, как сон. Точно они спали и вдруг проснулись в каком-то непонятном месте.
Когда Ким знала, куда идти, то шагала быстро, и Ли нелегко было поспевать за девушкой. Иногда они присаживались на какой-нибудь скамейке, отдыхали и целовались. Ли больше не терял сознания от поцелуев. Порой у него кружилась голова, его немного подташнивало и при этом ему все время хотелось есть. Сначала он думал, что это от усталости. Но однажды он прислушался к своим ощущениям и вдруг понял, что поцелуи сделали свое дело. Он забеременел.
Среди аборигенов был один упрямец, который не бился, как другие, при виде Ванглена оземь в предвкушении блаженного дара насильственной смерти, а упорно пытался завязать с ним борьбу. Пусть даже всего лишь борьбу взглядов. Каждый день Ванглен разбивал наглецу голову палкой, но на следующее утро юноша вновь дерзко глядел на него. Только голова его становилась все светлее и кудрявее. Но однажды юноша, вопреки обыкновению, не бросил Ванглену вызова, а лишь мельком глянул на него и отвернулся, занятый своими мыслями. Он смирно сидел под деревом. Его пышные кудри стали совсем белыми.
— Я вижу, ты что-то понял? — растерянно спросил Ванглен, на всякий случай держа палку наготове.
