Читатель не походил на серьезного соперника: узкоплечий и узкогрудый, с тонкими, нескладными руками и ногами и тощей шеей, которую Ванглен мог бы сломать двумя пальцами. Мышцы под желтой кожей больше походили на натянутые веревки, а кожа, казалось, вот-вот порвется на ребрах. Ванглен затруднялся даже сказать точно, мужчина это или женщина, бороться с ним или танцевать.
Впрочем, Ванглену было все равно — танцевать или бороться. Единственное, чего ему хотелось, это вызвать в читателе интерес, любым образом овладеть его вниманием. Ванглен вдруг понял, что это для него самое главное. Все остальное не имеет никакого значения. Он должен действовать, чтобы заинтересовать читателя. Ванглен перехватил палку поудобнее, но задеть читателя оказалось не так-то легко. Палка Ванглена просвистела в пустом воздухе, а читатель вдруг возник где-то сбоку и нанес точный и быстрый удар странно вывернувшейся ногой прямо Ванглену в подбородок. Ванглен взлетел в воздух и рухнул без чувств.
Наконец надышанные Кимом стрелки вывели к шахте, которая не была замурована. За аркой виднелись обычные ступени. Необычным было то, что ступени не кончались. Ведущая вверх лестница казалось бесконечной. Ли с трудом карабкалась со ступени на ступень. Мешал живот. Часто приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. А ступени все выплывали и выплывали из мрака, и не было им конца. Время от времени на пути попадались лестничные площадки, и тогда они отдыхали.
— Почему твоя никогда не читать книга? — спросила Ли, чтобы выгадать побольше времени для отдыха.
— Зачем разводить голова плесень? — пожал плечами Ким. — Твоя думать, что такое есть Антарктида?
— Антарктида есть последняя убежища человек на Земля, — таинственно зашептала Ли в зардевшее ухо Кима.
— Так сказать начальника Ци? — Ким посмотрел на порозовевшую Ли с насмешкой. — Антарктида есть биолаборатория, чтобы сращивать человек и плесень. Плесень скучно быть просто умный плесень. Плесень хотеть быть человек. Антарктида есть ферма, чтобы выращивать плесневелый человек. Моя полюбить твоя, потому что в твоя голова совсем нет плесень. Ты есть почти животная. Я это видеть в твоя глаза.
— А твоя голова есть плесень? — спросила Ли, осторожно пристраивая на коленях свой надувшийся живот.
— Моя голова есть самая плесневелая голова в Антарктида. Моя не нужно книга, чтобы читать. В моя голова столько плесень, что моя уметь читать даже стена. Моя уметь читать даже без стена. Просто глядеть вокруг и читать. И моя прочитать вокруг много того, что никогда не прочитать в книга. Однажды моя смотреть лестница и прочитать, что есть низ и верх. Моя посмотреть в темнота и прочитать, что есть белый свет. Моя хотеть идти наверх и читать белый свет. Моя хотеть стать человек. Моя есть плесень, которая хотеть стать человек. Но моя бояться. Моя уже быть там однажды. Моя видеть белая-белая свет в конец туннеля. Моя дышать другая воздуха. Воздуха-любовь. Воздуха-счастье. Но эта воздуха обжигать моя. Моя не мочь дышать от счастья. Белый свет слепить моя глаза. И моя не мочь идти дальше. Моя нуждаться кто-то, кто уметь ходить без плесень в голова. И моя вернуться и дарить любовь Ли. Твоя помогать мне идти сквозь тьма на свет. Моя нуждаться Ли, глупая Ли.
Все попытки Ванглена взять верх над читателем оказались бесплодными. Тот с поразительной легкостью ускользал от его ударов, а в ответ бил так быстро, сильно и точно, что у Ванглена не было никакой возможности защититься. Он был просто медленнее. Груды тренированных мышц никак не поспевали за реакциями этого жилистого, точно свитого из перекрученных веревок тела. Читатель совершал прыжки, больше похожие на полеты. Кувыркался в воздухе, точно невесомый. Но еще больше подавляло его психологическое превосходство. Читатель никогда не выходил из себя и, казалось, даже не напрягался. Иногда ему было лень махать руками и ногами и он лишь тыкал пальцем куда-то в живот или горло Ванглену, и тот падал замертво, как подкошенный. А иногда читатель просто исчезал из вида, словно растворялся в воздухе, и, обернувшись, Ванглен находил его за собственной спиной сидящим на корточках со своими смеющимися глазами.
В конце концов читатель стал просто останавливать Ванглена своим пустым взглядом. Ванглен преследовал недруга, ходил за ним по пятам, пытался напасть со спины или из засады, но всякий раз натыкался на его слепой и всевидящий взгляд. Читатель даже спал с открытыми глазами. Его глаза были повсюду.
Ванглен пытался воспламенить читателя, но тот смотрел в его горящие глаза, не моргая. Он точно не видел соперника. И тогда Ванглен понял, в чем дело. Читатель смотрел не наружу, а внутрь себя. Чтобы вывести его из себя, Ванглену нужно проникнуть в его внутренний мир. И в конце концов он догадался, как это сделать.
— Если твоя хотеть, моя рассказать сказка на ночь, — сказал Ким, гладя Ли по лазоревому от нежности лицу. Они лежали, обнявшись, в постели. Ли сквозь дрему смотрела на Кима, но видела в темноте лишь его светящиеся губы.
