Сразу после родов зародыш плесневеет на воздухе, покрываясь кожей. А затем только и нужно, что принести приплод в любую из пустующих комнат, положить на кровать, навалить сверху побольше одеял, полотенец, любого тряпья или мусора, засыпать все это дрожжами, и через несколько дней новый читатель закиснет достаточно, чтобы отправиться за своей первой книгой. Читатели в Антарктиде созревают быстро. Но не все дозревают до самого мозга. В некоторых случаях процесс идет не до конца. Некоторые почему-то остаются людьми. Глупыми людьми. Как Ли.
Ли осторожно погладил натянувшуюся кожу живота, потрогал вспухшую, но еще крепкую завязь пупка.
— Почему моя беременная, а твоя нет? — спросил Ли, не переставая жевать.
— Моя не понимать, что твоя говорить, — Ким смотрела на Ли с улыбкой.
— Моя есть мужчина. Твоя есть женщина, — Ли показал надкусанным бутербродом сначала на себя, потом на Ким. — Почему моя есть беременная, а твоя нет?
— Что-что? — Ким сморщилась и взглянула на Ли с каким-то брезгливым недоумением. — Кто твоя сказать, что твоя есть мужчина?
— Начальника Ци, — растерянно ответил Ли.
Ким долго смотрела на Ли, а потом зашлась в беззвучном хохоте.
— Глупая-глупая Ли! Твоя не знать, чем мужчина отличаться от женщина?
Ли внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале, потом взглянула на Кима и отрицательно покачала головой.
Был полдень. В этих местах всегда полдень. Ванглен копался палкой в кишках только что убитого им мужчины. Он любовался красотой его внутреннего мира. Человек был еще жив. Или уже жив. Время от времени он поднимал голову, наблюдая за действиями Ванглена, и постанывал от удовольствия.
Внезапно Ванглен ощутил чей-то взгляд за спиной. Он обернулся и увидел человека, который сидел на корточках и внимательно наблюдал за происходящим. Ванглен сразу узнал читателя. У него был совершенно голый череп, но узнал его Ванглен по глазам. Они были такими узкими, будто человек все время смеялся. Смеющиеся глаза. Глаза-щелочки. Но на самом деле эти глаза вовсе не смеялись. Они не были ни веселыми, ни грустными. Они смотрели серьезно и внимательно. В них не было восторга или блаженства. Они смотрели на мир так, будто читали его. Это была серьезность, граничащая с отрешенностью. Читатель смотрел на Ванглена, будто перед ним был не человек, а камень или дерево. Будто перед ним было пустое место. Читатель смотрел на Ванглена так, будто не видел его. Или будто видел его насквозь.
И еще одно. Был полдень, но Ванглен, который теперь видел все, заметил и это: читатель отбрасывал тень! Он отбрасывал тень, как будто был настоящим, как камень или дерево!
Несмотря на смыкавшую веки усталость, Ким и Ли долго смотрели друг на друга перед сном. Это было преступно и восхитительно. Они любили глазами. Руками они касались друг друга только для того, чтобы убедиться в том, что на самом деле видят то, что видят. Это была чистая любовь. Плесень их кожи, соприкасаясь, начинала мерцать. Ким гладил Ли по груди и животу, и по ее телу струились причудливые радужные волны. Ли вся горела. Они ласкали друг друга взглядами, любуясь причудливыми переливами света на коже. Их губы, щеки и даже носы горели красным от поцелуев. Даже шея у Ли стала рубиновой. Но самым большим наслаждением было смотреть друг другу в глаза. Ли млела, растворялась во взглядах Кима, дарила ему свои взоры до самых потаенных глубин. Не в силах выдержать накал его страсти, она порой закрывала глаза и даже отворачивалась. Ким гладил ее по щекам, уговаривал вновь открыть глаза, а она лишь улыбалась, крутила головой из стороны в сторону и крепче сжимала веки. Но потом ее веки распахивались сами собой, и Ким вновь ловил ее взгляд, проникал в него, все глубже и глубже. «Неужели читать лучше, чем это?» — думала Ли.
Наконец Кима сморил сон. Его дыхание стало ровным. Глаза закрылись. Их тела остыли. Плесень, разгоревшаяся было вокруг них на потолке и стенах, теперь едва мерцала бледным зеленоватым сиянием, а Ли все лежала с открытыми глазами и думала об их ребенке. О том, как он будет счастлив здесь — совсем один в лабиринте пустых, темных улиц и площадей, заваленных книгами…
Утром Ли проснулась одна. Оглядела пустую комнату. Не одеваясь, вышла на улицу и сползла по стене на пол. Вокруг было темно и тихо.
Воздух был чист и сух. Бетон тепел. Следы Кима давно простыли.
Прошел час. Слезы текли из глаз Ли. Так она и сидела, пока не вернулся Ким. Ли поднялась, держась за стену. Бактерии осушили влагу на ее лице, но на щеках остались светящиеся дорожки соли.
— Твоя плакать? — Ким посмотрел на Ли с обычной насмешливостью.
— Моя думать, твоя уходить от моя, — всхлипнула Ли.
— Глупая, глупая Ли! — глаза Кима расцвели. — Разве твоя не видеть, что моя любить твоя. Моя полюбить твоя с первая минута, как увидеть твоя глаза. В твоя глаза совсем нет плесень. Моя целовать твоя, хотя моя могла бы просто плевать твоя лицо. Но моя твоя целовать. Моя любить твоя.
