Одним из любимейших занятий людей было воздухоплавание. Воздух был столь плотен, что, несмотря на громадную силу легкости, отрывавшую тела от земли, в нем можно было плавать. Это было легче, чем ходить. Обычно аборигены спускались на вершины деревьев и прыгали прямо вверх. Сначала они возносились очень быстро, потом все медленнее и медленнее, пока воздух у самых облаков не становился плотен настолько, что держал человека на лету, не давая ему провалиться выше. Поплавав под облаками, можно было в несколько сильных гребков вернуться с небес на землю. А вот подняться еще ниже оказалось невозможно. Ванглен греб так, что начинал видеть собственные руки, преломляющие воздух, но чувствовал лишь иллюзорность своих усилий. Ванглен много раз пытался пронырнуть облака, хватаясь за камни потяжелее, но рано или поздно воздух начинал выталкивать его вниз даже вместе с камнями.
Генерал медленно шел вдоль сумрачных коридоров дворца, подолгу останавливаясь у запотевших, заляпанных лепестками окон, протирая очки и продолжая свой обход. Собственно, очки ему были не нужны, ведь он тоже принимал таблетки, но он продолжал носить их, как военную форму. Он продолжал их носить, как продолжали все чилийцы носить одежду, хотя они давно могли бы ходить голыми и ничего бы от этого в их жизни не изменилось.
Навстречу время от времени попадались люди. Генерал не обращал на них внимания. Только однажды его заинтересовала женщина, которую конвоировали двое солдат. У нее был непреклонный и яростный вид. Глаза горели бешенством. Дама была явно из разряда самых неукротимых противников режима дня. Впрочем, других во дворец и не брали. Генерал знаком остановил конвойных, подошел к женщине, снял очки, чтобы лучше видеть, долго смотрел ей в глаза и потом четко, плевком выговорил: «Шлюха!» Увы, реакция женщины была самой что ни на есть естественной. Она упала перед Генералом на колени и принялась истово целовать его сапоги, умоляя его растоптать ее ими. Генерал отстранился, со вздохом надел очки с захватанными стеклами и махнул солдатам, которые поволокли восторженно вопящую женщину дальше по коридору. Ее едва отлепили от его сапог. У нее на шее были бусы. Собственно, это и было все, что было на ней. Бусы порвались и рассыпались по ковру.
В здании шла обычная работа. Начинались ночные допросы. Из-за дверей раздавались крики, всхлипы и стоны. Сперва для пыток использовался только подвал. Но постепенно весь дворец превратился в один сплошной застенок. Допросами занимался весь штаб и даже личная канцелярия Генерала. Впрочем, Генерал мало обращал внимания на все это. Он давно привык к своему одиночеству среди людей. Одиночество — его судьба. Люди так любили его, что он нуждался в постоянной охране. Люди так любили его, что разорвали бы его на части, окажись он вдруг где-нибудь в толпе. Ведь он спас их всех.
У таблеток все-таки был один побочный эффект, который поначалу не вызывал ничего, кроме еще большего желания принимать их. Они крайне благотворно сказывались на потенции как мужчин, так и женщин. Иными словами, принимавшие таблетки люди постоянно пребывали в состоянии крайнего полового возбуждения, умерить которое хоть на какое-то время могло только немедленное соитие. Даже глубокие старики могли заниматься любовью. Они и умирали-то главным образом от перенапряжения. Люди умирали от любви. Люди сходили от любви с ума. Они влюблялись друг в друга с первого взгляда.
