Полный надежд женский крик эхом разносится по помещению:
— Помогите! Кто-нибудь! Прошу!
Будто то самое ожидаемое чудо, ты появляешься перед клеткой.
— Вы… как хорошо! Сделайте что-нибудь, пока он не пришёл!
— Где Лана? — даже не смотря в её сторону, интересуешься ты, не внемля страданиям.
— Помогите мне! Помогите! — А она — твоим, продолжая гнать свою линию, ведь инстинкт самосохранения очень громко вопит. Она хочет жить, она цепляется за последнюю соломинку.
— Ответь мне, ты знаешь, где Лана? Моя жена?
— Я… не знаю, кто такая Лана, но…
— Жаль, — констатируешь ты, намереваясь идти дальше. Только она перед глазами, только её спасение тебе важно. Ах, ты походу начинаешь сходить с ума, но жалости к брюнетке, запросто которую можно было вытащить, не обрекая на гибель, не испытываешь.
— Не уходите! Пожалуйста, вы ведь можете меня спасти?! Нет! Не-е…
Что с ней стало, а точнее, какой была её кончина, не заботило.
Дальше — удлинённый прямой коридор с какими-то склянками, книгами, зажжёнными свечами-лампами, барахлом. Холод чувствуется. Где же она? Ты столько прошёл. Увидел. Пережил. Но не можешь всё равно прикоснуться к ней.
Надежда была: если верить письму, то только через пятнадцать часов жертвой станет… Факт того, что они ещё не прошли, ты понял после сцены: держа за волосы, некто волочил безвольное живое тело по полу. Полноватая женщина улыбалась, страх ей, кажется, был неведом. Затаившись меж шкафов, куда не падал свет, с равнодушием полным смотрел, как убийца проходит тот же путь, что и ты ныне, идя по направлению к лестнице.
Быстро выпорхнув из укрытия, пройдя буквально пару шагов вглубь, — понимаешь, что есть в этом мире Бог. Пристёгнутой толстыми ремнями к кушетке лежала без каких-либо повреждений она. Глаза закрыты, дыхание ровное.
— Очнись, Лана, это я, — на негнущихся ногах, обретя вновь чувства, человечность, говоришь негромко, но с волнением ты, похлопав по плечу.
Она недовольно стонет и открывает глаза.
— Не волнуйся, я сейчас что-нибудь придумаю. — Смотришь по сторонам, ища острый предмет для освобождения от пут.
— Уходи…
— Чего?
— Тебе. — Кашляет. — Опасно тут находиться. Со мной.
— И бросить тебя. Тут. Одну на погибель?!
— Он не тронет тебя. Ты сможешь спастись, сможешь позаботиться о…
— Я не брошу тебя! — в резкой форме пресекаешь её последующие слова, не найдя ничего полезного. — Не оставлю. — Хватаясь за ремни и пытаясь их растянуть. — Спасу от этого двинутого. И даже, — отыскав сбоку скрывающуюся в темноте пряжку, избавляешься от двух из четырёх перетягивающих ремней, — отдам жизнь за тебя, но гада этого вместе с собой заберу.
Решимость твоя трогает Лану: она верит, что весь этот ужас в скором времени закончится. Вы вместе вернётесь в свой уютный дом, вычеркнув из памяти это несчастье.
Два оставшихся ремня не поддавались никаким действиям.
— Бесполезно…
— Ещё не всё потеряно!
— Он может вернуться с минуты на минуту…
— Да. Верно. Но знает ли он, что я — здесь…?
— Я думаю… Подожди, что ты делаешь?
Ты возвращаешь ремни в прежнее положение.
— Я спрячусь за ней, — указываешь пальцем на фиолетового цвета штору, висящую на гвозде по правую сторону, — и как только он встанет ко мне спиной, я его вырублю, а потом мы вместе сбежим.
План хороший, правда, в нём слишком много «но».
— А что, если не…
— Мы обязательно выберемся!
Неизвестно, как долго ты простоял в ожидании, теряя терпение, но в итоге, когда появилось зудящее желание вновь попытать счастье избавиться от неподдающихся усилиям ремней, послышались эхом разносящиеся шаги. Вот и монстр пожаловал, останавливаясь у панельной стойки, не подходя к лежащей женщине.
— Час от часу не легче, — гнусаво берёт виновник трагедии слово. — Твой муж не пришёл тебя спасать, попав в аварию. Самый настоящий глупец.
Охнув, Лана начинает естественно трястись: ей надо было его убедить, переманить всё внимание на себя. И тогда…
— Врёшь! С ним всё хорошо! Слышишь? — Женщина поворачивает в его сторону голову, с ненавистью смотря, чуть ли не выплёвывая слова с ядом, но и с чрезмерной уверенностью. — Он жив. И в безопасности. Далеко отсюда…
— И что с того, что он жив? Ты-то разве будешь к тому времени?
— …
— Я разочарован. — Делает шаг, останавливаясь у деревянных столов сбоку. — Он походил на человека, готового всем ради тебя рискнуть. Но в итоге из-за неверия — потерял время. Это привело к таким последствиям.
— В этом была и моя ошибка. Я поздно упомянула ему о тебе…
— Думаешь, скажи ты раньше, что-то бы изменилось?
— Многое! В его силах было защитить меня, других девушек, но… — На глаза Ланы наворачиваются слёзы, сдерживая их, голос отдаёт хрипотцой и слабостью. — Таковы обстоятельства: я здесь, ты скоро совершишь задуманное. К чему все эти разговоры? Сделай своё дело…
— Так хочешь умереть?
— Умереть? — усмехается она. — Смирилась с неизбежным.
— Оу, что ж… и мне, поверь, не доставляет радости ждать чуда. Часики пробили. Будет ли последнее слово? — Убийца близко оказывается к лежащей, смотря на неё сквозь скрывающую всё лицо снайперскую маску.
— Будет — сдохни сам!
