— Точнее, никто тебе не сказал об этом: я запретила. Ах, — сомкнув руки на груди, она не спеша садится на колени, — я думала, что смогу справиться со всем. Надеялась к твоему приезду решить возникшие проблемы. Я не желала впутывать тебя, наших родственников — никого. Была слишком самонадеянной и не хотела, чтобы ты узнал раньше времени о нашей… дочери, — немыслимое явление — её слёзы, скатываясь непрямыми дорожками вниз, капали на руки, на ноги, на землю. Внутренне она по-прежнему не могла чувствовать досаду, но всё же присущая только человеку психофизиологическая реакция не была утеряна. — Ты можешь меня ненавидеть. Презирать! Но я хотела тогда защитить не только тебя, но и её, — голос женщины, что странно для твоих ушей, был ровен, не охрипший, будто бы и не было вовсе слёз.
— Лана… — произносишь ты, замолкая, не зная, что в ответ сказать. Обескураженность говорит за себя. Но именно поменявшее многое заявление холодным полотенцем бьёт по лицу, и смерть не кажется безоговорочно правильным решением. Приходит смятение.
Резко прерывается разговор из-за столпившихся, но нашедших вас мертвецов, в руках которых были разных видов предметы — от палок до ножей и даже некоторые виднелись с вилами, лопатами…
— Вот он! — скрипя, как несмазанные дверные петли, проголосил один из них, выставляя вперёд своё оружие — скалку.
— Мы нашли его!
— Это было слишком легко!
— Ура!
Началось выкрикивание победных слов — неживые радовались, они успели отыскать забредшего человека. Всё шло по их плану.
Видя всю эту собравшуюся толпу, женщина и рядом лежащий покойник встали. Переглянулись друг с другом, приходя к определённому решению. Схватив тебя за руку, Лана, не требуя возражений, потянула, уводя за собой; покойник же ринулся на толпу, удерживая её.
— Что ты делаешь?
— Спасаю тебя. Ты должен уходить!
— Разве это возможно? Их там десятки! А то и больше…
— Неважно! Выберешься! Ты должен это сделать ради нашей дочери.
Такое странное слово — ребёнок. Жизнь течёт по одним струнам, всё привычно и кажется, порой нечему более удивляться, как задевается новая, и вот ты не знаешь, что делать, как поступать? Это, действительно, радостное событие? Не ноша ли?
— Не знаю, смогу ли я ей стать… отцом. Нужно ли ей вообще моё внимание… — оказавшись в небольшом заброшенному саду, неуверенно произносишь ты, когда посторонние звуки утихают и погоня, видно, приостанавливается.
— Серьёзно? — сердясь и не замечая этого, она крепче сжимает твою руку; ты морщишься, но не подаёшь вида. — Как ты можешь говорить такие вещи! Каково ребёнку жить в одиночестве? Каково видеть одного возраста с тобой человека, но не испытывать того же, что и он? Не знать родительской любви? Ни теплоты душевной? Нужности! Ничего… — Остановившись, она отпускает тебя; ты, не успевая замедлиться, падаешь животом на землю.
Обессиленно лежа, не находишь оправдательных слов. Чувствуется разбитость. К такому ты был не готов — лбом упираешься в рукав куртки.
— Не ты ли говорил о своём мире, куда нет смысла возвращаться? Где не осталось больше никого важного? — Лана ходит не спеша вокруг тебя, смотря по сторонам; вас преследовали, но смысл от этого бежать, если нет полной уверенности в противостоянии. Можно ведь сдаться.
— …
— Говори!
— Я… — с нежеланием отвечаешь.
— Но наша дочь, Лагунья, она — часть меня и тебя. Понимаешь это?
— Понимаю…
— Что ж, это к лучшему. В таком случае, пойми и это — моё возвращение невозможно. Я уже не человек. Умерла давно. Чего нельзя сказать про тебя — ты нужен ей.
Пока ты пытаешься примириться с подобным заявлением, Лана подходит к навалившемуся на дерево забору, отламывает от него прутья, считая, что они помогут вам в дальнейшем передвижении, — скорее всего, большая часть мертвецов скопилась у тех самых ворот. Ожидается битва непростая, если, конечно, кто-то придёт к исключительно правильному решению. А ей хотелось, чтобы ты выбрал борьбу.
Поднявшись и отряхиваясь от пыли, медля, смотрел на протянутый прут. Сейчас ты должен был прийти к окончательному решению — либо смерть и возможное пребывание в этом мире рядом с любимой, либо возвращение к дочери. В итоге, чуть колеблясь, беря железный прут в руки, решил-таки дать бой. Чего бы он не стоил, победа будет за тобой. В эти судьбоносные секунды, поставив для себя цель — найти путь к Лагунье, ты будешь идти до последнего.
Обступая с разных сторон, неживые (среди которых уже были знакомые лица) перекрыли ходы к отступлению. Кто бы мог подумать, но стычка с ними, проверяющая твою решимость, начнётся раньше.
— Я знал, что с тобой что-то не так, — начал Мэттью, обезумевши смотря в вашу сторону, видя, какая возможность предстала перед ним. — Теперь-то мы ворвёмся в людской мир! — Вторя его словам, три мертвеца позади него одобрительным воскликом отреагировали.
— Сложно поверить в это, но он смог обмануть нас. Как у него это получилось? — вступила в разговор другая известная фигура — Мэри, оказавшаяся с левой стороны. За ней ещё два мертвеца. Итого семь против двоих.
