— А что, если «предводитель» не ошибается, и я вправду могу позволить вам пройти через них? — ты закусил несильно губу — не надо было говорить этих слов: спасшие вас могли запросто сейчас повернуться на другую сторону, напав, однако возможное понимание этого не унимало потребности в большей уверенности в их добросовестности.
— Нам нет места в твоём мире. Какого будет людям, особенно нашим родственникам, когда они увидят нас, поднявшихся из могил? Я думаю, моя Мингю очень испугается этого. Прошло восемь лет с моей смерти, у неё могла начаться новая жизнь, но тут появляюсь я — не живой, не мёртвый. Вдруг она неправильно это интерпретирует? — китаец протяжно вздохнул. Он хотел её увидеть, посмотреть, как она жива — счастлива ли? Но ко всему светлому, прекрасному, он понимал и об опасности этой затеи. — Больше всего я боюсь, что могу причинить ей боль. Или даже не я, а кто-то из тех, кто придёт в ваш мир. Многие из нас выражают ненависть по отношению к людям, думаю, что в таком случае за сохранность Мингю я не могу отвечать…
Мотив его был ясен. Если дать точный ответ — помогая тебе, он хотел защитить дорого человека. Именно истинная любовь может позволить пойти на жертвенность во благо счастья другого.
— Я… я понимаю… — слова даются нелегко. Поставив мысленно себя на его место, ты, думая только о Лане, пошёл бы на всё, чтобы прорубить к ней дорогу, даже если бы на твоём месте человеком в этом мире стал этот китаец. — Спасибо! — голос дрогнул, секундная слабость.
— Пожалуйста, не благодари нас раньше времени! Ведь мы далеки от победы! — проговорил на чистом американском молчавший всё это время твой собрат по расе. — Но она будет. Это я гарантирую!
Вы, молча, возобновили движение. Как странно учиться чему-то новому в ситуациях или в простом разговоре, открывая новые горизонты.
***
Наконец, не встречая по пути нападавших, вы добрались до нужного места — гаража, внутри которого кипела работа, доносились голоса. К тому времени стало смеркаться — в городе были зажжены фонари, на улицах никого. Все, кто мог, собрались в указанном месте.
— Зачем мы тут? Мы довольно далеко сейчас от врат, — не понимая цели данного ухода с главной сцены, задал ты вопрос, обращаясь к китайцу, единственному, кто остался из троицы — остальные разошлись. Может быть, существовал ещё один выход? Более безопасный.
— Затем, чтобы придумать план действий и собраться всем, кто готов принять в этом участие. Не можем мы просто напасть на них — они нас перебьют, их многим больше нас. Грамотно выстроенная стратегия поможет не только выиграть время, но и проложить путь тебе к выходу.
Это было самое правильное и верное решение. Нападать на тех, кто контролирует территорию и издалека может заметить атаку, было бы чрезмерным безрассудством.
Найдя глазами Лану, которая о чём-то немаловажном разговаривала с одним из мертвецов, жестикулируя, тебя взяли опасения. А что будет с ней? Ведь, вполне вероятно, после твоего побега она не сможет спокойно тут существовать. И не только она.
— Не волнуйся, — продолжил он, — здесь немало лихих.
— Дело совсем не в этом, — отрицательно мотнул головой. — Вы помогаете мне, но думаете ли о последствиях?
— О чём ты? Если боишься, что кто-то может погибнуть, то напрасно…
— Нет-нет, я не об этом. Вас заклеймят предателями и начнут чуть ли не сживать отсюдова.
— А! О! — китаец, не ожидавший твоих беспокойств, которые в большем счёте относились за сохранность Ланы (но откуда ему знать о таких вещах?), расплылся в улыбке. — Даже если они нас возненавидят, ничего существенного сделать и не смогут. Еда нам не нужна, воздух тоже, а убить — не убьют, так только, если вырубят, но и то равно недолгим минутам.
Слова его успокоили тебя, тем лучше — следующие минуты выдались напряжёнными. Вы начали обсуждать план, собравшись вкруг. Было вас, не считая тебя, пятнадцать добровольцев, но и это лучше, чем ничего. Сошлись на том, что сначала «тяжёлая» техника пойдёт в ход — один задействован, потом первая группа из пяти самых боевитых будут нападать, равная им вторая — прикрывать, стреляя из дальнего оружия или же вставая на место тех, кто перестал сражаться. Оставшиеся четверо — Лана, монгол, китаец и американец пойдут вместе с тобой.
***
Зловещая тёмная наступившая ночь ознаменовала начало битвы. Скоро всё решится. Управляющий «тяжёлой техникой», бульдозером, отбыл раньше всех. Первый отряд начал удаляться, за ним — невдалеке шёл второй.
— Сколько живу тут, а не было такого! — сказал китаец, поравнявшись с тобой. — Будет, что вспомнить, когда всё закончится.
— Мне тоже.
— Зачем тебе это? У тебя дальше новая жизнь, а кошмары прошлого лучше оставить тут.
— А если не захочу? — Было немыслимым позабыть про Лану, смирившись со всем. Ты и так от мыслей, ведущих к смерти, отказался, заменяя их стремлением вернуться к дочери. Интересно, какая она? Цвет глаз, волос. Улыбается? Грустит? Здорова ли? А сможет ли принять тебя после стольких лет? Обрадуется или же обида не позволит собрать своих вещей?
