Франк закончил, положил ручку, потом встал и тихо сказал:
- Я тоже больше не буду ничего писать! Прощайте.
Старик пристально на него посмотрел и спросил:
- Испугался? – вдруг заорал, - ты будешь писать!
- Нет!... Не буду!... Могли бы не втягивать меня в эту историю!
- Я тебя предупреждал несколько раз. Поздно!
- Не буду. И оставьте меня в покое!
- Куда ты пошел? Без меня ты не выйдешь отсюда.
- Ничего, найду дорогу, - с этими словами Франк выскочил из комнаты.
- Скоро вернешься, - проскрипел старик. - Вернешься, деваться тебе некуда…
Франк быстро добрался до центра города и стремглав вбежал в парк. Был теплый вечер, фонари ярко освещали деревья, которые, не успев сбросить листву, нарядившись в золотисто-багряный убор, покачивали на легком ветру разноцветными ветвями. Зрелище было потрясающим. Неподалеку виднелись аттракционы, которые сиротливо дожидались весны и теплого времени года, когда можно будет очнуться от зимней спячки, сорваться с места, и помчаться с веселым перезвоном. И только карусель, невзирая на позднюю осень, горделиво и спокойно кружилась. Она светилась разноцветными лапочками, приглашая беспечных парижан провести с ней немного времени. Остановить свой непрерывный бег она не могла, да и не хотела, зная, что она символ прекрасного Парижа. Но Франк этого не замечал. Не смотрел и на скамейку, которая была ему рада, как старому знакомому. Он сошел с дорожки и устремился в ту часть парка, где еще виднелась ровная стриженая трава и росли высокие деревья. Сейчас он напоминал сумасшедшего. Если присмотреться со стороны, можно было заметить человека, который в сумерках быстро вилял между деревьями, потом замирал, возвращался на несколько шагов назад, задирал голову, озирался и шел дальше. Это был какой-то удивительный ритуал, словно человек заблудился в лесу и теперь вспоминал дорогу. В центре Парижа! Но не находил и начинал все с самого начала. Уже начинал бегать, петляя в зарослях.
Потом Франк подошел к скамейке и сел, о чем-то сосредоточенно размышляя. Затем вскочил и снова побежал по дорожке. Удалившись на некоторое расстояние, ступил на зеленый газон. Теперь он шел медленно, напоминая охотника, который напал на след. Так он все дальше углублялся в парковую зону, потом поднял голову, найдя глазами два высоких дерева, мгновение постоял, сделал шаг, еще один, прошел между ними и… исчез.
В лицо Франку ударила снежная буря, которая едва не повалила его с ног, глаза мгновенно залепило мокрыми комьями и он замер, ничего не видя. Но отряхнулся и пробежал несколько шагов. Потом еще и еще. Вдруг обернулся, внимательно посмотрев назад – он хотел запомнить то место, откуда пришел. Наконец приблизился к знакомой скамейке. Она сиротливо стояла в парке, заваленная снегом, и ждала его. Садиться он не стал и вынул телефон. С радостью обнаружив, что тот работает и ловит сеть, начал лихорадочно набирать номер.
- Жоан! Ты меня слышишь? Жоан, это я, – закричал он. – Не вешай трубку.
- Франк! – послышался ее взволнованный голос, - что ты натворил? Где ты?
- Что? Говори громче! – сильный ветер сдувал эти слова, и он едва ее слышал. – Как дети? С вами все в порядке?
- Франк! Тебя ищут! Ко мне приходили какие-то люди. Они долго меня допрашивали. Они хотят знать, где тебя можно найти.
- Меня? – в ужасе закричал он.
- Что ты натворил? Зачем ты это делаешь?
- В чем меня обвиняют?
- Они сказали, что ты террорист.
- Бред какой-то.
- Сказали, что ты… хотел взорвать Стеклянную Пирамиду у Лувра. В самом центре Парижа! Франк, ты сошел с ума?
- Стеклянную Пирамиду? – он не верил ее словам.
- Ты ненормальный? Зачем она тебе, Франк, что с тобой?
- И ты этому веришь?
- Они показали документы! Это серьезные люди. Где ты?
- Жоан, я не могу этого сказать. Если будут приходить еще, если засекут мой звонок, скажи им, что я улетел на другую планету, что покончил с собой… Вам не угрожали?
- Нет. Я не знаю. Нет.
- Скажи, что ты не имеешь ко мне никакого отношения! Я бросил вас, я сбежал. Скажи, что я исчез навсегда!... Жоан, но ты же понимаешь, что это бред?! Ты мне веришь?
- Эти люди работают в отделе по борьбе с терроризмом! Как я могла им не поверить?
- Понятно…
- Как ты мог? Почему ты не подумал о детях? А зачем тебе эта пирамида?
- Жоан… Ты меня когда-нибудь любила? – вдруг спросил он.
- Франк, о чем ты сейчас говоришь?
- Все, Жоан! Прощай. Я не могу больше говорить. Когда-нибудь я тебе все объясню. Теперь меня зовут Луи…
