Ритуал для возрождения культур был подробно расписан. Необходимо было зажечь пять костров, высыпать семь ложек порошка в каждый из них, и нарисовать на земле пятиконечную звезду. Затем колдун должен был сжать вместе пять костей и пять раз повторить слова сатанинского вызова:
Я сделал несколько заметок, а после сидел и долго размышлял. Всё это звучало как полное мумбо-юмбо, но если это совсем не работает, то почему просуществовало более двадцати трех веков?
И что на самом деле произошло в Розо, когда случился неурожай пшеницы?
Пока Дженни и детей не было, я решился на эксперимент. Надев сапоги и толстое клетчатое пальто, я вытащил ящик Сатаны на заснеженный двор. После зажег пять костерков из растопки и нарисовал пятиконечную звезду острой палкой, а потом, по очереди, обошел кругом каждый костер, ложкой отмеривая в них порошки из открытых банок Сатаны. В завершении, я развернул кости и, держа их в руках, погремел ими, читая сатанинский вызов.
В этот момент, посмотрел через забор Бен Келлерман, в своей охотничей шляпе.
— Господи, Джек, какого черта ты здесь делаешь? Жаришь цыпленка вместе с перьями?
— Извини, Бен. Просто пробую кое-что.
— В следующий раз, когда захочешь что-то попробовать, убедись, что ветер дует в противоположную сторону.
Должен признать, Бен был прав. Потрескивая в огне, порошки испускали завитки густого едкого дыма, и дым этот пах горелой плотью, волосами, и паленой шерстью. Наверное, так пахли ведьмы, когда их сжигали на костре.
Закончив колдовство, я убрал кости и порошки обратно в ящик и вернулся в комнату. В сумерках наступающего зимнего вечера, я некоторое время смотрел на костры, но вскоре поднялся ветер и развеял всё по двору, искрами и пеплом.
В тот уикэнд, мне пришлось ехать в Портленд для участия в съезде лесопереработчиков. Как вы понимаете, лесопереработчики не самые впечатляющие люди, каких можно встретить. Согласен, большинство из них очень богаты. Они весьма обеспокоены состоянием окружающей среды — в основном из-за гигантских штрафов, которые они могут понести, если не подсадят акры леса взамен того, что перевели на картонную упаковку. Но когда я не обсуждал сравнительную рентабельность разных видов пихты, или удобство горфрокартона, я удалялся в свой номер; с последним романом Майкла Крайтона и большим стаканом виски Канадиан Клаб.
На третий вечер, когда я вернулся в свою комнату, на телефоне мигала красная лампочка. Это была Дженни, и она оставила мне голосовое сообщение. «Что-то так странное случилось… на заднем дворе. Там
Так оно и было. К середине утра в понедельник, к моему возвращению домой, по всему двору торчали сотни тонких зеленых копий травы, как минимум на три дюйма поднявшейся над снегом, и несколько сорняков. Я опустился на колени и коснулся её ладонью.
— Трава обычно не растет в ноябре, не так ли? — спросила Дженни. — Так не бывает.
— Нет, обычно нет.
— На других дворах никакой травы не растет, только на нашем.
Я поднялся.
— Я знаю. Знаю, что не растет.
Так значит он работал. Ритуал исполненный Сатаной с Сэд-дог-ривер на самом деле работал.
Я вернулся в дом, но не мог удержаться и раз за разом выглядывал в окно, и каждый раз, когда я смотрел, казалось, что трава становилось еще выше, и еще толще.
Несомненно, я разбогатею, если этот ритуал работает. Я смогу продать свои услуги департаменту лесного хозяйства страны и любой ферме. Подумайте об этом. Они никогда не потеряют урожай от засухи или бури или заболеваний. Им будут нужны не азот, фосфор и калий, им буду нужен я. Я могу спасти их миллиарды долларов, и я могу потребовать за это их миллионы.
— Ты очень тихий, — сказала Дженни, над нашими спагетти за ужином.
Я улыбнулся ей и кивнул.
— Я думал о Рождестве, вот и всё. Я думаю, что в этом году оно может настать раньше.
Весь ноябрь в нашем дворе продолжала расти густая и пышная трава, и каждые выходные мне приходилось срезать её серпом. Я взял две недели отпуска, и вместе с моим бухгалтером Джорджом Невисом, мы сели и набросали бизнес-план, хотя я и не сказал Джорджу, что конкретно у меня есть.
