А в книге «Самоубийство» он вещает о том, что и германские стратеги неправильно оценивали оперативную обстановку: «Легко стрелки на карте рисовать, если не думать о том, как все это обеспечить. Но ведь и стрелки надо уметь рисовать. Ничего более дикого, чем гитлеровская директива на проведение операции „Барбаросса“, в истории человечества не было. Гитлеровские стратеги разделили свои силы на три примерно равные части и пустили их в разные стороны, не поставив конкретных задач. Одна группа армий – на север, вторая – на восток, третья – на юг.
Представьте ротного командира, который послал три своих взвода по трем расходящимся направлениям без четко сформулированной задачи…
Когда советские разведчики смотрели этот план, они не могли поверить такому идиотизму. И Сталин в это не мог поверить. Советские разведчики считали немецких генералов умными людьми и предполагали, что те будут совершать только обдуманные поступки.
Но безграмотные германские генералы принимали дурацкие решения, которые ставили в тупик и Сталина, и его разведку. Гитлеровцы и сами это признают: „Разделение сил между тремя примерно равными группами армий, которые должны продвигаться по расходящимся направлениям в глубь территории России, не имея ясной оперативной цели, с точки зрения военного специалиста, не могло казаться правильным Это написал генерал-полковник Г. Гудериан (Воспоминания солдата. С. 192).
Сам он считает это решение, мягко говоря, неправильным. Тогда возникает вопрос: а почему молчал, когда ему приказали выполнять дурацкий приказ, который не мог привести к победе? Почему он не проявил принципиальности и не сказал своим начальникам, что план „Барбаросса“ идиотский? И если Гудериан считал план войны против Советского Союза неправильным, как могли советские военные специалисты всерьез принимать то, что сами германские стратеги всерьез не принимали?
Защитники гитлеровской мудрости твердят, что германские генералы знали, как надо воевать.
А у меня свое мнение: если они знали, как надо воевать, то следовало войну выиграть. Они сами выбирали время, место и способ боевых действий, но почему-то их блицкриг растянулся на шесть лет. В результате их понимания Германия завершила войну в дымящихся руинах, а ее доблестные стратеги подписали акт о безоговорочной капитуляции.
Они списали идею Триандафиллова, но главного не поняли.
А главное состоит в том, что против Советского Союза блицкриг был невозможен»612.
На 223-й странице мистер Резун дал ссылку на источник: «На 1 января 1938 года в Красной армии было 34 территориальные стрелковые дивизии, на 1 января 1939 года не осталось ни одной. Об этом любой желающий может узнать из любых источников, начиная с официальных. Например, „История Второй мировой войны“. Г 3. С. 199».
В 12-томном издании «История Второй мировой войны 1939–1945» такая информация действительно есть, но не в третьем, томе как сообщает заламаншский «исследователь», а во втором, на странице 199.
«Не будем пренебрегать мелочами», – пишет заламаншский мистер на 206-й странице.
На 233-й странице автор утверждает, что советские военачальники и руководители Советского Союза осенью 1940 года не могли знать о готовящемся нападении Германии на СССР: «Гитлер подписал Директиву № 21 о нападении на Советский Союз 18 декабря 1940 года. А в начале декабря, когда Гитлер директиву еще не подписал, некий полковой комиссар в далекой уральской провинции уже знал: будет война. И какие-то большие московские начальники, которые в сентябре 1940 года принимали решение о продлении срока обучения на курсах с последующим присвоением всем курсантам офицерских званий, тоже все прекрасно понимали».
А в книге «Беру свои слова обратно» он себя опровергает и пишет о том, что советские разведчики сообщали германские планы нападения на СССР в развитии, то есть руководители Советского Союза знали о предстоящем нападении Германии на нашу страну: «Накануне войны советская военная стратегическая разведка, именовавшаяся тогда РУ ГШ, сумела добыть сведения величайшей важности и почти невероятной достоверности. Военные разведчики совершили подвиг – они достали германский план вторжения и установили ориентировочную, а затем и точную дату нападения Германии на Советский Союз. Мало того, в докладах советских военных разведчиков германский план нападения был изложен в развитии: это – первый вариант, это – второй, а это – третий, окончательный»613.
