Эти ее выводы совершенствовались и развивались целой плеядой советских военных теоретиков. Один из них – Е.А. Шиловский следующим образом оценивал течение начального периода возможной будущей войны. „Ожесточенная борьба… развернется с первых часов военных действий на большем пространстве театра военных действий по фронту, в глубину и в воздухе… При этом следует рассчитывать не на молниеносный разгром армий классовых врагов, а готовиться к упорной и ожесточенной борьбе“, в ходе которой только и может быть достигнута окончательная победа. Однако, признавал он, применение новых средств борьбы в начале войны может „настолько сильно потрясти противника, что результат их действий скажется решающим образом на ходе последующих операций и возможно даже на исходе войны“.
Шиловский рекомендовал массированно использовать авиацию, подчинив основные ее силы главному и фронтовому командованиям, а подготовку вооруженных сил страны вести таким образом, чтобы в короткий срок развернуть массовую армию, оснащенную современной техникой, способную осуществлять крупные операции с первого дня начального периода войны.
Л.С. Амирагов в статье „О характере будущей войны“ исходил из того, что против СССР выступит коалиция в составе Германии, Японии и других государств – главных носителей открытой империалистической экспансии. Агрессоры будут стремиться развязать войну внезапно и закончить ее в кратчайший срок, попытаются „придать начальному периоду войны решающее значение, что в свою очередь предполагает широкое пользование маневренными формами борьбы“.
Об операциях начального периода писал также и С.Н. Красильников. Учитывая уроки агрессии против Эфиопии и Китая, он предполагал, что будущая война может начаться „как внезапное нападение тяжелой бомбардировочной авиации с воздуха на жизненные центры страны, соединенное с глубоким вторжением крупных мотомеханизированных… масс, поддержанных действиями легкой боевой авиации по железным дорогам и транспортным средствам, необходимым для сосредоточения боевых сил“.
Следовательно, советская военная мысль в содержание начального периода войны включала не только мероприятия подготовительного характера, но и широкие боевые действия на земле, в воздухе и на море заранее отмобилизованных и развернутых в приграничных районах армий вторжения и армий прикрытия. В ходе этих сражений начальный период войны будет непосредственно и постепенно перерастать в период действий главных сил.
Таким образом, советская военная теория задолго до Второй мировой войны правильно определила те методы ее подготовки, развязывания и ведения, которые будут применены империалистическими агрессорами с учетом новых военно-технических факторов. Своевременно были даны ею и соответствующие рекомендации для разработки планов обороны СССР»331.
Разработав и обосновав в теории, как будут действовать армии агрессивных государств в начальный период войны, советские военные теоретики разработали рекомендации по
«Признание наступления как основной и решающей формы борьбы не исключало необходимости применения всех видов оборонительного боя и операции. „Оборона должна противостоять превосходным силам противника, атакующего сразу на всю глубину“, – указывалось в полевых уставах 1936 и 1939 годов.
Советская военная наука значительно глубже, чем военная мысль капиталистических стран, разработала теорию оперативной и тактической обороны. В ее развитии и совершенствовании принимали участие А.И. Готовцев, А.Е. Гутор, Н.Я. Капустин, Д.М. Карбышев, М.С. Князев, Ф.П. Судаков и другие.
В целом оборона предполагалась глубокой и противотанковой, с тем чтобы сэкономить время и силы, удержать особо важные районы и объекты, сковать наступающего противника. Оборона делилась на упорную (позиционную), создаваемую на нормальном или широком фронте, и подвижную (маневренную). Армейский оборонительный район шириной 70 – 100 км и глубиной 100–150 км состоял из четырех оборонительных зон: передовой, тактической, оперативной и тыловой. Передовая зона имела полосу развитых инженерных заграждений, тактическая – основную и тыловую (вторую) полосы, оперативная – заградительную полосу, а тыловая зона предназначалась для размещения и деятельности армейских тылов. Важное место в обороне отводилось организации системы артиллерийской и авиационной контрподготовки, контрударов и контратак»332.
На странице 496 мистер Резун в тысячный раз повторяет: «В октябре 1940 года план „Барбаросса“ еще не подписан. Гитлер еще не решился на войну против Сталина. А Сталин решился». Это ложь.
