«Монополия на власть», то есть Советская власть, и «монополия на идеологию», то есть приверженность идеям Октябрьской революции, идеям справедливости и братства, поддерживалась большинством советского народа. Но эти идеи, как и Советская власть, были ненавистны врагам. Не случайно бывший «наставник» Зюганова в ЦК КПСС, злобный антикоммунист А.Яковлев в интервью «Московской промышленной газете» (№ 10 за 2000 г.) с удовлетворением констатировал: «Это великое завоевание, что мы опрокинули монособственность, моноидеологию и моновласть». Так кому на самом деле служит или подыгрывает лидер КПРФ Зюганов?
Но вернусь к интервью «вождя» Любови Акелиной. Дальше лидер КПРФ говорит:
«Мы давно сказали, что компартия должна опираться на историко-культурные ценности своего народа, что она должна правильно относиться и к религиозным ценностям (без которых бы и не создали могучего Российского государства!), прежде всего православным. Наша партия давно заявила, что мы — за смешанную экономику, где есть место и хозяевам, и частному капиталу. Но предпочтение мы отдаем общественно-коллективистским формам».
Если посмотреть на нынешнее состояние российской экономики, то можно сказать, что идеи КПРФ во главе с Зюгановым в России уже осуществились. Всюду господствует частный капитал, за что так ратовал Геннадий Андреевич со товарищи, правда, «общественно-коллективистских форм» что-то не видно и не слышно. Такой вот парадокс.
Парадокс заключается и в том, что Зюганов все эти годы фактически поддерживал и постоянно озвучивал линию указов Ельцина о «неконституционности» КПСС и КП РСФСР. Ведь официальная сторона в Конституционном суде, представлявшая президента, как раз и отстаивала тезис, будто наша партия была вовсе не партией, а некоей государственной структурой. Представители официальной стороны в суде, все трое бывшие члены КПСС и дипломированные юристы Михаил Федотов (доктор юридических наук), Андрей Макаров,
Сергей Шахрай (кандидат юридических наук) в статье «Дело КПСС», или какую организацию мы потеряли» писали:
«Государство КПСС. Оно пользовалось и распоряжалось всей собственностью в стране, обладало средствами принуждения и даже уничтожения своих противников, в том числе идейных. Под прикрытием лозунга «диктатура пролетариата» сформировалась диктатура КПСС.
И даже если предположить, что КПСС была партией, то руководящие органы должны были бы свободно и демократично переизбираться, рядовые члены должны были иметь право контролировать и своих руководителей, свободно и без опасений выходить из КПСС». («Известия» № 153 от 2 июля 1992 г.)
Представители президентской стороны старались доказать в суде, что КПСС была «государственной структурой», а не партией, что существовало «государство КПСС». На одной из пресс-конференций в ходе процесса профессор, доктор юридических наук С.А.Боголюбов сказал, что «спор ведется вокруг того, стала ли партия государственно-властной структурой, присвоила ли себе законодательные функции». В своей статье «Суд не сказал последнего слова, но почему это дозволено другим», С.А.Богомолов писал:
«Нам говорят, что Компартия — это вовсе и не партия, а государственная структура. Это напоминает известную саркастическую фразу: — «почему бы не назвать мышку — кошкой?» В самом деле — а что это? Акционерное общество, товарищество с ограниченной ответственностью? Малое предприятие? Почему вообще понадобилось партию считать не партией, а чем-то еще, и чем же на самом деле она является?
Попробуем разобраться. Помимо желания выдать черное за белое, есть объективные — научные и правовые — критерии того или иного феномена. В законе даются признаки общественного объединения: добровольность формирования — она налицо (письменное заявление о приеме, свободное волеизъявление, гласность обсуждения и приема); общность интересов — это борьба за светлые идеалы строительства социализма и коммунизма; фиксированное членство — билет, учетная карточка; структура, руководящие органы — этого было хоть отбавляй; цели и задачи общественного объединения, права и обязанности членов — с этим тоже все в порядке...
Залихватски расписываются и смакуются злоупотребления органов партии и ее членов, их вмешательство в государственные дела, их проникновение в государственные структуры, управление ими. Мне трудно судить о достоверности или недостоверности этих обвинений, так как нередко разоблачениями занимаются философы, историки и иные, кто долгое время работал в структурах ЦК, а им, как говорится, и карты в руки». («Правда», № 72 от 23 мая 1992 г.)
Сие сказано как будто точно в адрес Геннадия Андреевича: он и философ, он и долгое время работал в ЦК, а уж в том, как «залихватски расписывает и смакует злоупотребления органов партии и ее членов», он давно превзошел многих ярых антикоммунистов.
